Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

Если родительница увидит шальной взгляд — снова привяжется с расспросами и нравоучениями.

После звонка Антона мне стало легче дышать, и даже вся эта неприятная ситуация с квартирой, контролем и родительским заговором перестала казаться такой уж жуткой. Хочется маме чудить? Пусть чудит. Это не значит, что я поступлю так, как она мечтает.

В квартиру вернулась спокойная, как удав, с умиротворенной улыбкой на губах.

— Кто звонил? — тут же набросилась с вопросом мама.

— Что в глазок не смогли рассмотреть? — поинтересовалась, нагло вскинув брови и демонстративно убрала телефон в сумочку, — вы так пыхтели, что вас было слышно на первом этаже.

Тетеньки стушевались, замялись, начали что-то бормотать, но я уже не слушала.

— Юлия Николаевна, спасибо за показ! Я подумаю над вашим предложением.

— Чего тут думать? Все уже решено! — удивилась мама, но осеклась под моим хмурым взглядом.

— Для вас может и решено, а для меня еще нет. Вечером позвоню и сообщу о своем решении.

Они недовольно переглянулись. У Юлии Николаевны брови кверху поползли.

— Простите, но мне пора, — находиться в этом дивном месте больше не было ни малейшего желания, — Забыла отчет подготовить, а завтра с утра уже надо сдавать.

— Как пора? Стас же еще не пришел! — возмутилась хозяйка.

— Уверена, вы прекрасно его дождетесь сами, без моего участия, а меня ждет работа, — с этими словами решительно направилась к выходу, но через пару шагов остановилась и обернулась к матери, — ты идешь или остаешься?

— Пожалуй, задержусь немного.

Понятно, сейчас будут промывать мне кости, планировать новую диверсию, согласовывать график проверок. Глядишь, так и до жучков со скрытыми видеокамерами додумаются.

— Как знаешь. До свидания, — распрощалась и ушла, пообещав себе, что ноги моей больше не будет в этой квартире, в этом доме, да и вообще в этом районе.

На пути к остановке нашла тот номер, что мне дал Северный, позвонила и договорилась с хозяином о показе квартиры через полчаса. Откладывать дальше не было смысла. Беспощадная машина материнской любви не остановится, пока полностью не подомнет под себя, руководствуясь не только самыми благими намерениями, но и упрямством, навязчивым желанием прогнуть меня под свои идеалы.

Этого я допустить не могла.