Воскрешенный любовник

Его тело было таким тяжелым, а матрас — мягким… хотя она была согласна и на плиточный тротуар. Эрика раздвинула ноги, и он устроился между них… ее фланелевые боксеры не представляли никакой преграды для его эрекции.

При каждом движении его бедер, он ласкал ее лоно горячей толстой длиной. И Эрика не могла дождаться, когда получит его целиком.

Поцелуй стал глубже, и Эрика прошлась руками по его ребрам, спускаясь к полотенцу на талии. Она поражалась своему бесстыдству. Но то, как она хотела его, сию же секунду, потому что это бы подтвердило, что он — настоящий, что все происходящее — реально.

.

Бальтазар разорвал поцелуй и отстранился.

— Не останавливайся. — Эрика прижалась тазом к нему, будто напоминая, чем они занимаются. — Я знаю, ты не хочешь останавливаться.

Бальтазар прошелся взглядом по ее лицу, а потом откинул назад ее волосы. Когда он помедлил, Эрика решила, что он, наверное, хочет уйти.

Несмотря на то, как сильно желает ее, она это чувствовала…

Из ниоткуда в голове всплыла брюнетка из книжного магазина.

К слову о кайфоломстве. Этот… демон… последнее, о чем она хотела думать в такой проникновенный момент. Но разговор между ними, свидетельницей которого она стала, привел ее к выводам, от которых буквально тошнило… и у нее возникло ощущение, что Бальтазар сейчас думал о том же самом.

— Я — не она, — прошептала Эрика. — Её здесь нет.

— Правда? — ответил он хрипло.

— Да. — Эрика погладила его плечо.

 — Здесь только мы с тобой.

Спустя мгновение его напряжённость немного ослабла.

— Я хотел этого мгновения с первого взгляда, как увидел тебя.

— Правда? — Эрика покраснела. — Это было до того, как я наставила на тебя пистолет или после?

— Во время. — Бальтазар улыбнулся сначала робко, потом во всё лицо. — Ты невероятно горячая, когда приказываешь мне и злишься.

— Тебя это заводит?

— М-м.

— Тогда поцелуй меня. Немедленно.

Ей не пришлось просить дважды.

Хотя у Бальтазара, очевидно, были иные вещи на уме, он снова прижался к её губам, и это было приятно для них обоих — то, как он доминировал над ней, входил в неё языком, давил на её бёдра своими. Находясь под ним, Эрика чувствовала себя как никогда живой… Живой в хорошем смысле этого слова, а не дерганной и охваченной паранойей."

"Когда его губы, наконец, разорвали поцелуй, было ясно, что больше он не сомневается.