Восход. Солнцев. Книга I

— Ах ты сука, Эльвира! — сказал я шепотом.

Сейчас я понял, чем меня травили. Соком из желез монстров, чистым. Именно он способен уменьшить и разрушить вместилище, исковеркать каналы. Но сейчас, когда я создал железу, то весь яд будто стал стягиваться в одно место.

— Что? — уже не шепотом возмутился я.

Рядом с моими кишками появилась какая-то опухоль или что-то подобное. Именно в это место стремится весь яд. Хорошо, что он отступил от вместилища, да и каналы стали почище, но что-то инородное в теле? Бр-р-р-р…

Больно-то как! Ладно, с этим потом разберусь, вырезать, если что, смогу.

Странно, если не замечать адскую боль в животе, я себя отлично чувствую. Прям бодрячком. Это все из-за железы и сока? Если так, то готов их жрать на завтрак. В палату зашли Цветкова и Самсон.

И я бы не напрягся, если бы сержант не материализовал земляное копье, которое направил в мою сторону, а лейтенант — какую-то ветку.

— Боря? — спросил меня Самсон.

— Кто вы? Где я? Что происходит? — ответил я испуганным голосом.

Моя шутка не зашла, потому что пришлось соскакивать с койки, чтобы пропустить мимо копье сержанта и получить магической дубиной по хребтине.

— Вы че, долбанулись совсем? — крикнул я, уходя от очередных ударов.

— Это ты? Все в порядке? — испуганно спросила Цветкова и подскочила ко мне. Оттопырила мои веки и раскрыла рот.

— Ну, ла… — ответил, пока осматривали мою глотку. — А ко друлой?

— Придурок! Как и твой сержант. А если бы мы тебя сейчас убили? — спросила Цветкова, закончив осмотр.

— Ага, сейчас, — улыбнулся я в отвел.

— Как ты настолько быстро в себя пришел? — удивился Самсон. — Ты же сожрал сырую железу.

— А чего такого? Я их постоянно ел до этого, каждый день на завтрак с яйцами, — отшутился я.

Твердохлебов и Цветкова переглянулись. Лейтенант кивнула сержанту и показала глазами, чтобы он следил за мной.

— Иди умойся, от тебя несет, как от помойки, — сказал Самсон, направляясь в свой кабинет.

Я посмотрел на себя. Ну, испачкался немного, с кем не бывает?

— Твою долю я оставил у Цветковой. Сам решай, что с ней делать, — последнее, что сказал Твердохлебов, когда исчез за дверью.

Я зашел в душевую, скинул все вещи в стирку и залез под струи воды. Снова пришлось скрести себя ногтями, чтобы очистить слизь.