Вонгозеро

"

"— А мы тихонько, — отозвался он тут же и, не дожидаясь моего ответа, начал: — Хо-дют ко-они над реко-ою… — Это была любимая его песня, и он обязательно заводил ее всякий раз, когда ему хотелось что-нибудь спеть, — и, несмотря на то что он всегда фальшивил, когда пел ее, несмотря на мой абсолютный слух — уроки фортепиано, музыкальная школа, сольфеджио, — это было единственное исполнение, которое я любила, потому что он словно бы чувствовал каждое слово, которое было сильнее нот, заложенных в нем, сильнее всех дурацких правил, по которым эту песню следовало петь, и единственное, что я могла сделать, это подхватить мелодию и осторожно поддержать ее:

— Ищут ко-они водопо-ою…

Мы допели песню до конца, и снова стало тихо — мерно работали дворники, тускло светились сквозь снег габариты Лендкрузера — никто не проснулся, и тогда рация хрустнула снова и в эфире раздался чей-то незнакомый голос, прозвучавший в этой снежной тишине так естественно, что я даже не вздрогнула:

— Хорошо-то как спели, — сказал он, — а вот эту знаете — ду-мы мои тем-ны-я, ду-мы по-та-енны-я, — и продолжил выводить куплет за куплетом хрипловатым, явно непривычным к пению голосом до тех пор, пока дорога не увела его за пределы зоны действия нашего радиосигнала — какое-то время сквозь помехи еще можно было разобрать отдельные слова, а потом опять наступила тишина.

* * *Как было бы хорошо, если бы всю дорогу, которая нам предстояла, можно было ехать именно так — мне казалось, я могла бы выдержать и пятьсот, и тысячу километров в этой темноте, с черепашьей скоростью, обеими руками удерживая машину в скользкой колее, только бы больше не останавливаться, не искать топливо, не бояться всякого незнакомого, встреченного по дороге человека.