Вонгозеро

Провожать нас эта маленькая колония вышла вся, целиком — теперь, когда я уже была уверена в том, что они отпустили нас, все эти давящие, невыносимые вещи, только что не дававшие мне дышать — тревога, злость, страх, — отступили, почти исчезли, и, заглядывая в лица чужим мужчинам и женщинам, в дневном свете превратившимся наконец в тех, кем они и были на самом деле, и сейчас застенчиво гуляющим вокруг наших машин и разглядывающим нас, я наконец подумала о том, что, пожалуй, даже рада тому, что здесь, на берегу, стоят эти два больших просторных дома — и радует меня даже не то, что до самого конца зимы, пока не растает сковавший озеро лед, никто, вообще никто не сумеет добраться до нашего острова незамеченным, минуя этих людей — хотя это важно, очень важно, — больше меня радует другое: может быть, по ночам нам все-таки будет видно свет, льющийся из их окон.

"Сами по себе сборы заняли у нас совсем немного времени — нам всего-то нужно было побросать в машины спальные мешки; но уехать немедленно не получилось — какое-то обязательное время пришлось потратить на разговоры и прощания.

— На, держи, — сказал он, протягивая Сереже ружье, — возвращаю. Охотник или так, для защиты взял?

— Охотник, — кивнул Сережа.

— Ну, может, и повезет, — улыбнулся помятый, — хотя ребята за две недели одного зайца только и взяли.

— Научимся, — сказал Сережа и взял ружье.

— Учитесь скорее, — Иван Семенович перестал улыбаться, — а то не перезимуете. Дом я этот видел, тесновато вам будет, но ничего — жить можно. Печка дымит немного, трубу надставить надо — сумеешь?

Сережа снова кивнул, на этот раз, как мне показалось, уже с некоторым нетерпением.