Волчья хватка. Книга первая

— И все, что происходит на твоей земле, подвластно тебе! А не чьей-нибудь воле! Где плёнка, снятая его человеком?

— Уничтожил…

— Ты уверен, что она в единственном экземпляре?

— Ему было опасно делать копию. Поджаров всегда вёл двойную игру и был очень аккуратен, иначе бы ему давно открутили голову.

— Это лишь предположение… — проворчал боярин, встал с корня и возвысился над Ражным.

— Ваш род всегда кичился умением чувствовать соперника на ристалище, приближение оглашённых и врагов. Вы же способны летать над землёй, как нетопыри!.

— Привык к нему. Впрочем, на это и был расчёт… Он добровольно пошёл в рабство, и я привык, как к рабу. И перестал чувствовать. Мы же стараемся не замечать внешние качества падших. Они вызывают омерзение, отвращение…

— Ослаб посылал опричников в твою вотчину, — боярин ещё раз обошёл Поклонный дуб, глянул в крону. — Не знаю, что уж они выведали, но старец сказал мне определённо: ты преступил устав Воинства. Тебе грозит суд, а перед Ослабом стоять в роще — это не передо мной… Надо подумать, как ты станешь защищаться.

Лишь сейчас Ражный понял причину столь неожиданного визита боярого мужа: пришёл не для того, чтобы порадоваться за его поражение на ристалище и таким образом ещё на год продлить спокойствие за своё положение…

— Прости, боярин, — повинился он за свои мысли и положил ему руку на плечо. — Прости, брат.

— Почему ты до сих пор не женился? — внезапно спросил тот и сел на прежнее место.

После Манорамы Гайдамак уже не мог разорвать обручение и лишить его невесты, а её — женской судьбы. Но узнав о потешном поединке с боярином, вето наложил, велел на глаза не являться, пока он жив. И чтобы преодолеть его, теперь следовало просить руки суженой на коленях…

— Я ещё подожду, — уклонился от ответа Ражный.

— С кем тебя обручили? Воропай мог и не знать Оксану…

— С правнучкой Гайдамака…. Пересвет понял это по-своему.

— Побочных детей наделал?

У него действительно одно время был побочный сын Серёжа. Его родила Нина — русская учительница из Горного Бадахшана, и так уверяла Ражного, что он отец — не поверить было невозможно.