Призрак со свастикой

Ладно, спрошу у Сысоева, он занимался этими замками. Покурите пока.

Он удалился. Курить пришлось минут двадцать, в нетерпении поглядывая на часы. Сенцов перелистывал протоколы допросов, что-то мерил циркулем на карте, бурча под нос. Репницкий влетел в помещение с возбужденно горящими глазами, словно уже где-то принял.

— Все правильно, Павел Сергеевич, есть такая баронесса! В Управлении ее не допрашивали, но она есть! Разведчики старшего лейтенанта Шершнева после взятия Креслау несколько дней зачищали замки, искали в них прячущихся фрицев.

Дважды в бой вступали. В Мезель тоже нагрянули, застали там даму печального образа и при ней пару служанок, которым некуда податься. Фрицев не застали. Шершнев — бывший прокурорский работник, все не может избавиться от своих протокольных замашек, прямо на месте и допросил барышню под протокол. Мол, кто такая, кто хозяин, в чем замешаны, где состояли. Забирать ее не стали — вроде не за что, помялись и свалили, предупредив: мол, пока живите, гражданка баронесса, но сильно не обольщайтесь, все замки скоро будут конфискованы в собственность трудящихся новым народным правительством! Так что никуда она не сбежала со своим любовником — в первой декаде мая была здесь!

— Надо съездить, — захлопнул папку Верест, — развеяться перед ужином.

Если «пустышка» — будем дальше копать. Машина во дворе, Сенцов, предупредите своих сотрудников. Репницкий, организуйте пару бойцов. Выезжаем через десять минут.

Глава седьмая

У КПП на северо-западном выезде из Креслау стояла небольшая, но плотная очередь.

Несколько автомобилей, пешая публика с баулами и чемоданами. Ефрейтор Павленко — молодой чубатый боец — пристроил «газик» к бамперу видавшей виды «полуторки», вопросительно глянул на Вереста. Тот повертел головой, вышел из машины. Зашевелились сидящие сзади офицеры и младший сержант Давлаев — черноусый осетин. Стоять в хвосте «гражданской очереди» — себя не уважать. Поток гражданских, желающих покинуть город, в последние дни начал спадать. Советское командование решило приструнить не в меру рьяных поляков, третирующих немецкое население. Не стоит, ребята, лезть поперек батьки (читай, НКВД и НКГБ). Рановато считать эту землю своей, пока не созданы политические предпосылки и не сформированы нормальные управленческие структуры.

Павел махнул рукой — выворачивай, а сам вразвалку двинулся к контрольному пункту. За улицей Хайзершмидт обрывались городские предместья.