Призрак со свастикой

В противном случае тюрьма на долгие годы станет вашим домом. Баронесса Луиза Шлессер. Все, что вам известно.

— Но я не думала, что это имеет значение… — стала выкручиваться горничная. — Конечно, я все расскажу, хотя господин гауляйтер запретил упоминать эту тему…

Похоже, Леманн был тот еще жук, своего не упускал. Баронесса Шлессер — вдова не очень богатого, но владевшего неплохим замком полковника люфтваффе — обладателя гордого титула. Барон попал в опалу, сгинул зимой 42-го в окрестностях Сталинграда. Вдова осталась.

Проживала в замке Мезель, история которого весьма запутана. Замком владел некий промышленник, разорившийся в начале 30-х. Поместье приобрел кто-то из городской ратуши, потом оно досталось немецкому генералу от инфантерии, но и тот через год продал землю со всеми строениями, когда собрался переезжать в Берлин. Так что родовым для Шлессеров это поместье не являлось, но принадлежало семье на всех законных основаниях. Семья вела светский образ жизни, отмечалась на балах, пафосных партийных сборищах. Детей у Шлессеров не было, единственный сын умер еще в младенчестве, отчего супруга барона надолго погрузилась в меланхолию. В доме имелись слуги, сквер, доходные конюшни, на которых трудились покорные поляки, а потом и прочие остарбайтеры. С 42-го года, оставшись одна, баронесса прозябала в одиночестве. Доходы сократились, остались лишь старые денежные накопления и небольшие проценты по ценным бумагам. Луиза научилась управлять машиной, посещала детские приюты, где жертвовала сиротам тысячелетнего рейха небольшие суммы, посещала сельские школы с той же целью. Все это было, скорее, от скуки, чем от желания реализовать позывы к благотворительности. С годами она все реже швыряла деньгами. «Добропорядочной» Анне эта особа сразу не понравилась. А вот гауляйтера она чем-то зацепила. Она понятия не имеет, когда и где они познакомились, но страсть была нешуточной, во всяком случае, со стороны баронессы. Война не мешала, Леманн ловко совмещал свои похождения с поднятием духа вверенного ему населения. По мере развития осады встречаться становилось сложнее, но удавалось. Любовные амуры облегчались тем, что супруга с детьми находилась в Мюнхене… В апреле они уже не скрывались. Она могла приехать в Креслау, имея специальный пропуск, ждать Леманна у него дома, игнорируя осуждающие взгляды прислуги. Или он бросал вдруг все дела и устремлялся в Мезель…

— Где замок? — перебил Верест, раскладывая карту.

— Я никогда там не была, — надула губы горничная.