Проданная Истинная. Месть по-драконьи (СИ)

Оказывается, может."

"С трудом расцепив руки, я кое-как поднялась, опираясь на здоровую ладонь и с ужасом уставилась на вернувшегося герцога Анвара, сияющего в вечерней темноте золотом еще не сошедшей после оборота чешуи. Он бросил на меня один короткий взгляд и, казалось, вобрал глазами за один миг мои синяки и раны.

— Извольте не вмешиваться, ваша Светлость, — отец хмуро испарил плеть. — Ваши дела здесь закончены, а со своими я сам разберусь.

Рядом с герцогом он смотрелся смешно. Круглый, раздувшийся от собственный важности провинциальный драконир, который последний раз оборачивался лет двадцать тому назад.

— Согласно закону, Пустые содержаться в пансионате драдеры Глок. Им не место среди драконов.

— Но… — глазки у отца забегали. Возражать открыто он боялся, но соглашаться не хотел. — Моя дочь еще мала, ее магия непременно проснется, ваша Светлость.

В глазах у меня потемнело. Про пансионат я слышала много, но ничего хорошего в этих слухах не содержалось.

Шитье, домоводство, кухня, история и письмо. Минимальные знания, которые на самом деле готовили драконицу стать обычной веей. Вот только количество счастливиц, закончивших пансионат, по неведомым причинам было втрое меньше, чем поступивших.

Старая Калахне жила отшельницей на краю Маранского леса. Ее не любили, но не гнали. Знала Калахне травы и зелья из трав, да непростые зелья и травы. Не от простуд и телесных недугов лечила она, а от горечи сердца, от тоски, от ненависти, от любви. Шли к ней вереницей, кто тайком, а кто открыто. Никому та не отказывала, ни высокорожденному дракониру, ни простой вее.

Я была лишена предрассудков драконьего мира, и часто осаждала ее расспросами, но та только посмеивалась скрипучим смехом.

— Не надо тебе того горя знать, девонька. Твоя судьба за крылом у дракона.

Говорю же. Калахне только в травах понимала, а в драконах — ни бельмеса. Только раз обмолвилась, что Пустые для драдеры Глок всего лишь экспериментальный материал, а выжившие сами не рады вымоленной жизни.

— Мне всего полвека минуло, а посмотри я какая, — посмеивалась Калахне.