Проданная Истинная. Месть по-драконьи (СИ)

Улыбнувшись, я отрицательно качнула головой, придав себе самый безобидный и восторженный вид, чтобы не обидеть отказом вейра Шиина.

— Мне бы хотелось поступить в Академию, это ведь так интересно!

12. Экзамен

Она была в бешенстве.

На пол летели драгоценные магические бусы, в которых каждая бусина означала заклятье, резная шкатулка из черного дерева, бесчисленные клипсы с редчайшими лекциями, заколки, шпильки, ленты… Рванула со злобы платье на груди, расцарапывая в кровь пальцы о камни на корсете. Ударила прислужницу.

Это она зря. Любовь окружающих — ее хлеб.

— Прости, прости, у меня такое горе, — она картинно опустилась рядом с рыдающей горничной, давя гуляющую в груди злобу. —Мой милый уезжает, а мне сидеть в этой Академии до самого окончания! Это же лет пять, а то и шесть! Да я и так все знаю, чему меня тут могут научить?!

Уже в неподдельном отчаянии Лале впилась пальцами в виски. Если он уедет, то что ей останется? Жить в состоянии бесконечной помолвки, ждать у окна сутками, не имея возможности получить его? Он ведь любит ее.

— А теперь рассказывай точнее, что ты слышала.

Она повернулась к горничной. Та, к ее удивлению, уже взяла себя в руки, распрямилась, переплела косу, глаза вон блестят.

— Шла я, значится, вейра, в кладовую, за щепотью корицы — в молоко вам положить, а там, как вы знаете, проход есть короткий, за стенками, слышу стоят они там, ну а я шмыг…

— Да короче же! Только разговор, каждое слово.

Горничная взялась снова рассказывать, а у Лале перед глазами вставал Анвар. Она его видела, как наяву.

— Не к добру императрица зовет тебя, — обычно спокойный вейр Шиин метался по узкому коридору. — Так тебя убить не смогла, иначе доберется, а там ее территория, а император в Ленхарде.

С вейром Шиином она познакомилась только в доме Анвара. Мерзкий синеглазый ящер в свое время не пожелал почтить их семейство своим присутствием. Кровь у него уж больно древняя, зазорно ему, видите ли, сидеть за одним столом с нуворишами. А как узнал, что она Истинная нира Фалаш, и сидел, и улыбался, и сыпал комплиментами. И даже назвал ее жемчужиной Сопределья.

— А нир Фалаш говорит ему: «Прекрати», — зудела горничная.