Проданная Истинная. Месть по-драконьи (СИ)

— Готовить его быстро, но нужно часа три настаивать, зато к вечеру уже можно будет освободить потоки магии в теле.

Запнулась о резной подлокотник, но Анвар даже руки не протянул, чтобы помочь мне. Просто стоял и смотрел.

— Хорошо, иди.

Медленно прошла к двери, чувствуя, как его взгляд скользит огненной лаской от лопаток к щиколоткам. А уже у двери встряхнулась. Ну смотрит он, и пусть смотрит. На меня многие смотрят.

Положила пальцы на мокрую от растаявшего льды ручку двери, но не открыла. Все, о чем мы говорили, вело к очевидным выводам, но я хотела знать наверняка.

— Вашей Истинной была та девушка, упавшая с обрыва? — спросила глухо.

Герцог молчал так долго, что я собралась уйти без ответа.

— Да, — так же глухо.

— И как же метка Истинной оказалась на вашей… на Лале Фьорре? Вы же сами сказали, что поделать метку нельзя, — а после поддалась интуиции и уточнила: — Ей помог клан Ферхе?

— Ты очень сообразительна, — после очередного молчания согласился Анвар. — Клан Ферхе действительно умеет переносить метки с одного человека на другого.

При согласии сторон это как?

Мне очень хотелось увидеть лицо герцога, но я не рискнула обернуться. Мое собственное лицо склонно проговариваться.

— На моей Истинной метки не было, приставленная к ней горничная, искала ее, но не нашла. Это было очень странно. Чувствовать свою Истинную, но не видеть на ей метки.

— Вы думаете, что ваша Истинная отдала свою метку вейре Фьорре?

— Нет, — медленно сказал Анвар. — Я думаю, Лале Фьорре получила метку другим способом.

— Вы думаете…

— Я думаю, что лекарство, вейра Анте, само себя не приготовит.

Последнее герцог сказал уже откровенно холодно. О, такой знакомый лед в голосе, да и по двери поползли знакомые морозные завитки. Продолжать провокацию я не решилась, открыла дверь и выскочила вон, пока он и меня не заморозил.

В коридоре было на удивление тепло.

Ах да. Дракониры в Сопределье преимущественно огненные, не смотря на Ледяное герцогство. Ледяных, таких, как Анвар, остались единицы.

Завернув складку на платье, чтобы скрыть оторванный кусок, подняла голову повыше и шагнула сквозь строй боевых дракониров. Теперь провожающие меня взгляды были другими — оценивающими, тяжелыми. Я больше не была иномирянкой Анте, которую можно ткнуть носом в происхождение или напомнить о шатком положении в Академии. В один миг я стала политической фигурой.