Проданная Истинная. Месть по-драконьи (СИ)

Я не сомневалась, что там, за дверью, если так можно назвать этот туман, стоит стража или кто-то из друзей Лале. И по-хорошему, сестра ведет себя идеально, как обиженная драконица, которую на глазах Сопределья отверг Истинный, отдав предпочтение другой женщине. Вее. Возможно, преступнице. Защитил, рискуя честью рода. Зато мне не позволено ничего. Стоит хоть полслова в свою защиту, как сестра меня растерзает, и будет в своем праве.

Покушение на Истинность каралось в Вальтарте жестко, вплоть до узаконенного убийства.

Поэтому я со скучной физиономией слушала ее вопли и терпела. За этим она пришла? Спровоцировать меня, а после убить?

— Думаешь, я убить тебя пришла?

Лале оборвала свою тираду ровно на середине и щелчком открыла вход в камеру. За туманом стояла темнота. В коридоре не было ни души.

— Позвала в стражей, которые бы лжесвидетельствовали, что ты меня спровоцировала, а сама пришла, чтобы разбудить совесть в сопернице. Так ты подумала?

Дрогнув, подняла на нее глаза.

У Лале было множество неоспоримых достоинств вроде красоты или сложного характера, но мыслей она отродясь не читала."

"Взгляд метался по ее лицу. Она сказала это в шутку? Всерьез? Ее кто-то надоумил попугать меня? Но на бесстрастном красивом лице сестры не отражалось ни единой мысли. Лоб гладкий, как яйцо, в глазах пустота, ни единой напряженной мышцы в теле.

— Чего ты хочешь? — спросила хрипло.

Лале сложила губы в подобие усмешки, хотя выглядело это отталкивающе и чужеродно.

— Вот это совсем другое дело. А ты поумнела с тех пор, как умерла, сестренка.

Сестренка?

Я буквально окаменела. Кровь застучала в висках.

— О чем ты говоришь?

— Перестань, — Лале равнодушно рассматривала мое лицо. — Надо меньше петь в зельеварных, я твои песни наперечет знаю, уж больно голос у тебя редкий.

Но… это невозможно! На зельеварных стоит магический блок, там не то, что голоса, там брандспойта не расслышать.

— Какую вещицу?

Лале усмехнулась. Я смотрела на нее и не узнавала. Когда она стала… такой? Раньше она хотя бы была веселая, хоть и злая, а теперь ни смешочка, только губы кривит.

Мысли в голове метались, как мышки в пустом жбане. Я не могла. Просто не могла думать в присутствии сестры и не ошибаться.

— Вот эту, дура.