Во все тяжкие

В её жизни были только я и безграничный загадочный космос.

А что есть у меня?

Мне двадцать четыре года. Я круглая сирота. И у меня даже друзей толком нет.

И причина кроется во мне самой.

Мой уровень ай-кью 174.

Ребенку, который гораздо умнее остальных, уготовано непростое детство. Меня всегда воспринимали как маленького взрослого и возлагали соответствующие ожидания. Мама была занятой и замкнутой натурой и обращала на меня внимание, лишь когда я вела себя не как положено.

В школе я провела не так много времени, как обычные дети.

Меня быстро переводили из класса в класс, и активная учёба не предполагала наличие времени на шалости и игры. Мне было сложно вписаться в детский коллектив и найти друзей по духу. В результате я вырвалась из окружения, и ровесники воспринимали меня как «фрика».

Этакого уродца, который не такой, как все.

Получив экстерном красный диплом, в четырнадцать я уже училась в университете, а в двадцать один получила степень кандидата наук. После чего меня приняли в частный астрономический исследовательский центр, где работала и моя мама.

Я выросла спокойной и уравновешенной натурой. Тихой мышкой, боявшейся привлечь к себе лишнее внимание.

У всего есть цена.

Моя замкнутая жизнь стала платой за то, что меня угораздило родиться не такой, как все.

А сейчас я стою посреди людной улицы совершенно одна. У меня никого не осталось. И я скоро умру, так и не почувствовав, что значит жить по-настоящему.

Меня всегда разбирало любопытство: каково это? Иметь друзей и ходить на вечеринки.

Пить крепкие напитки до потери самоконтроля и совершать дерзкие, осуждаемые обществом поступки. Путешествовать и исследовать новые места на этой планете.

Быть любимой!

Всю жизнь люди обращали внимание только на мой ум. Никому не было дела до моих чувств. В моей любви не нуждались ни мама, ни коллеги, ни преподаватели.

Стыдно признаться, но у меня никогда не было парня. Я даже ни разу в жизни не ходила на свидание и ни с кем не целовалась. Когда росла, парни смотрели на меня как на диковинку.

Травили, смеялись, показывая пальцем. А потом я закрылась от всех и стала общаться только со сверстниками мамы.

У меня осталось всего несколько месяцев, и я, скорее всего, уже ничего этого не узнаю.

Мозг отказывается воспринимать эту информацию. С каждой минутой мне становится всё хуже. И впервые в жизни я по-настоящему боюсь того, что мне уготовано. Ведь это конец. И мне даже не дали выбора.

Душа ноет от несправедливости.