Везучая Натали

Одним коротким ударом в грудь он откинул Джека назад, удержав Натали за локоть, больно сжал ее руку: пальцы, сомкнувшись, продавили кожу. Ната вскрикнула. На одних инстинктах, которые на секунду взяли вверх, она вцепилась ему в ладонь. Кости ломались словно высохшие, истончившиеся ветки. Это должно было быть чертовски больно, но Роланд даже не вздрогнул, не вскрикнул, только хватка, конечно, стала слабее.

— Ой… Прости меня!

Ройл уже снова застыл: объект на месте, значит нуждается только в наблюдении."

"— Ничего себе! — присвистнул Джек.

Он вновь поднял аргиус.

— Ты отвернись, если тебе тяжело на это смотреть.

Наверное, надо отпустить его. Не мучить. Если надежды нет, то ни к чему длить страдания.

Если только… Может быть, он где-то все еще там…

— Джек, дай мне минуту! Там время идет по-другому, только минуту, мне хватит…

— Где там? О чем ты вообще?

Она махнула рукой — некогда было подбирать слова.

— Попробую его вытащить.

Ната взобралась с ногами на кровать — иначе бы ей не удалось заглянуть Роланду в глаза. Встала на самый край, взяла его лицо в ладони, которые мгновенно стали липкими от крови. Все его лицо было залито кровью — из раны на голове и от маленьких порезов.

— Мой бедный, — прошептала она.

— Ната, у тебя минута. Дольше тянуть нельзя.

— Да, да, ладно…

Минута. Она могла только надеяться, что «нырнув» получит больше времени.

Вздохнула, и отыскав, нащупав его ускользающий взгляд, бросилась, как с обрыва в реку.

И тут же закричала от ужасной боли: показалось, будто она упала в бассейн с кипятком. Хотелось выбраться, сбежать поскорее — это вовсе не было похоже на привычную ей долину, заполненную звездочками — воспоминаниями. Все здесь пылало, горело огнем. И на первый взгляд не осталось ничего, кроме пламени.

Как же больно.

— Роланд! Ройл!

И звать бесполезно, никто не придет.

Но вдруг в огненной реке словно появилось дуновение прохладного ветра, освежающий поток омыл ее, остужая пламя, и Ната пошла по нему, как по дороге.

И ощущение того, что она идет по какой-то твердой поверхности, все усиливалось с каждым шагом. В конце концов ей стало казаться, что она идет по тропинке, ведущей через темные холмы. Над головой — черное ночное небо без единой звезды, но по крайней мере нет уже того огненного ада, а только душная, липкая жара.