Вето на девочку

Даже с Тавлеем договорился встретиться в аэропорту."

"Нашел он эту гадскую крутку. Вернее, жена нашла.

Вадик – мужик серьезный. Сына сразу за жабры взял. Запер в доме и велел подумать. Позвонил доложиться. А у меня тут одна идея идиотская выстрелила.

– Бери Эрика, куртку и дуй в аэропорт, – велю я непререкаемым тоном. – Я сейчас прилечу. Поговорю с твоим сыном. И сразу обратно.

– Это так важно? – философски интересуется Тавлей.

– Очень важно, бро, – рычу глухо. – Хочу знать, кого я вырастил… Тебе тоже не помешает.

– Давай их поженим! – ржет в трубку Вадик.

– Прикинь, кто у них родится, – фыркаю недовольно.

Но чем ближе остается до родного города, эта мысль мне кажется вполне здравой. Подарю им хату в Филипповке.

Стопэ! Денег дам на половину дома. Вторую пусть Вадька вносит. Зато сэкономлю на Катиной учебе в Москве. Ну какой ей мехмат? Без Насти она и дня не проучится. А моя – девочка гордая. После такой оплеухи точно перестанет общаться с Катей.

И с Тавлеем породнюсь. Одни плюсы от сделки.

«Я скоро вернусь, малыш», – отправляю сообщение Насте, как только самолет приземляется.

«Жду тебя», – откликается она тут же.

«Чем занимаешься?» – спрашиваю осторожно. Неужели все еще плачет?

Да я убить готов за каждую ее слезинку. Вот только к Кате это не относится. Я же не Тарас Бульба. Детьми не разбрасываюсь. Катя – мой первенец. Непутевый. Глупый. Но родной. Наверное, поэтому и больно так. Не только из-за Насти.

Неужели нам с Риткой так и не удалось воспитать нормального человека.

«Дифуры решаю в наушниках», – запоздало отвечает мне любимая.

«Наушники зачем?» – отправляю несколько смеющихся смайликов.

«Музыка орет на весь дом. Гости собираются», – пишет Настя и добавляет несколько печальных рожиц.

«Спустишься?»

«Наверное, надо. Но я не хочу».

«Смотри по настроению. Если слишком тяжело, дождись меня. Вместе поздравим!»

«Хорошо», – коротко отвечает Настя. А меня и весь бизнес-класс приглашают на выход.

По соединяющему коридору бреду в зал прилетов и сразу оттуда шагаю на посадку, где в лонж-баре меня уже ждут Тавлеевы.

Вадькину лысую башку я замечаю издалека. А рядом крутится крепко сколоченный детина. Точь-в-точь такой, как сам Тавлей лет двадцать назад. Та же набыченная шея и взгляд «а че такова?».

Обнимаюсь со старым другом, радуясь встрече.

По привычке тремся щеками, а потом яростно сжимаем друг друга в объятиях. Даже кости трещат. Эрика по-свойски хлопаю по плечу. А он, как щенок, срывается с места.

– Крестный, прости.