Венерин башмачок

И еще: о том, что произошло, — никому. Никому и никогда. Уяснила?

— Да что же я — враг себе? — удивилась Оксана. Врач пожал плечами и руками развел:

— А вот это, милушка, жизнь покажет, враг ты себе или нет.

Вот такой попался доктор. Все знал про нее и все предвидел. И оказалось — враг она себе. Держать язык за зубами оказалось труднее, чем забеременеть.

Нет, с мужем получилось как раз все очень просто. Игорь обрадовался новости как ребенок. Груз-то какой с души свалился! А что врачи сплошь и рядом ошибаются — это никого уже удивить не может.

У них будет ребенок, как у других. Ерунда, что не получалось — ведь получилось же в конце концов!

Всю Оксанину беременность Игорь выхаживал вокруг нее, как заботливый скворец. Огурцов захотела — мчался за огурцами. Семечек ночью? Всю общагу перетрясет, а семечек среди ночи достанет. Кроватку сам делал. Выпиливал фигурные завитушки, шкуркой затирал все деревянные округлости, лаком покрывал. Кроватка получилась просто чудо.

Когда Юльку из роддома привезли, налюбоваться на дитя не мог.

Впрочем, стояли возле кроватки вдвоем, с разных сторон, и комментировали:

— Чихнула!

— Морщится!

— Палец! Палец в рот засунула!

— А ручки! Ручки-то сложила!

И носил ее на руках, и песни пел, хоть слуха никакого; и пеленки гладил. Юлька была в радость."

"Радость и гордость Игоря усиливала свекровь. Имея единственного сына, свекровь очень хотела внучку. Угодили бабке.

И когда свекровь самоуверенно утверждала, что Юлька вся в них, в Киреевых, Оксана мужественно молчала и своего в дочери не выпячивала.

В Киреевых так в Киреевых. Пусть тешатся. Да она бы и молчала, не занимай столько места в ее жизни подруги. С семьей своей прежней Оксана практически не общалась, у нее и раньше-то не было теплых отношений с матерью, а теперь их разделяли километры. А все-таки необходимость в близких людях в нас очень велика. Тем более Оксана — человек общительный. У нее было много подруг. И первой тайну Оксаны узнала Лариса. Юльке было года три. Оксана могла бы похвалить себя за молчание.

Но к ней пришла Лариса после очередного курса лечения и в слезах поведала об очередной неудаче. Лариса месяц лечилась грязями. Она только что не ела эту грязь, все остальное было с грязью. Утро начиналось с грязевых процедур, вечер заканчивался ими же. У нее все белье было испорчено лечебной грязью. А эффект — ноль! Причем была задержка полторы недели. И Лариса носилась с этой задержкой, как курица с яйцом. Но все кончилось очень прозаично. Как всегда.