Венерин башмачок

Почему так все уставились на нее, Ульяну, и зачем сестрица так настойчиво толкает вбок.

— Носик уточкой, как у бабушки, — продолжала она уже не так громко. А потом и вовсе смешалась под напором выразительных взглядов. — И брови — домиком…

Теперь все как один уставились на бабку с внучкой. Даже стали поддакивать, правда, не слишком дружно. Бабушка, польщенная вниманием и комплиментом, расцвела, внучку к себе прижала.

А Ульяна почувствовала, как Инна сильно сдавила ей пальцы. Сестры вышли на кухню.

— Не лезь, куда не следует! — резко сказала Инна. Ульяна обалдела.

— Нет, а чё такого-то? Если они похожи? Ты сама-то глаза разуй! Внучка — бабкин портрет.

— Да не могут они быть похожи! Оксана Юльку нагуляла, не от мужа она!

— Значит, от мужа! — гаркнула Ульяна и для убедительности шваркнула по столу кулаком. Ох, не любила она, чтобы ее воспитывали… Ульяна приготовилась еще что-то сказать, но в кухню влетела в совершенно безумном состоянии Оксана. Она была белее салфетки.

Инна Викторовна подскочила к ней, потом прыгнула к шкафчику с медикаментами.

— Я сейчас, валерьяночки…

Инна Викторовна прыгала вокруг Оксаны, а Ульяна сидела на табуретке и пыхтела, наблюдая за суетой. Вот ведь надо было вылезти с языком! Ну а если разобраться, кто виноват? Сами и виноваты — предупреждать надо!

Инна Викторовна что-то щебетала непрерывно, а Оксана будто и не слышала ее. Вдруг она отвела руку Инны Викторовны с валерьянкой —и посмотрела внимательно сначала на Ульяну, а затем — на Инну Викторовну.

В глаза.

— А что, если Юлька действительно дочь Игоря? — спросила она, и никто не понял, какие чувства вложила она в эти слова.

— Оксана, перестань, — остановила ее хозяйка дома. — Ты так с ума сойдешь!

— Его новая — беременна! — заорала та не своим голосом. — И носик действительно уточкой. Как у свекрови!

* * *"

"Лиза даже не представляла, что бывает такая слабость. Тело плохо повиновалось. В большом зеркале заметила, что ее отражение шатается как пьяное.

После первых родов она гораздо быстрее пришла в себя. Близнецы же отнимали у нее все силы. Она кормила их сама, и порой ей мерещилось, что эти два маленьких чуда наперегонки стремятся высосать из нее все соки. Особенно мальчик. Темный, как шоколад, он схватывал грудь так цепко, что Лиза только что не кричала от боли. Девочка была не столь сильной, но зато требовала к себе постоянного внимания. Приходилось носить на руках.