Венерин башмачок

— Нет, мать. На самом деле никто не виноват. Вы были на операции. А Лизку все равно бы отвезли в роддом, а не к вам.

Инна Викторовна снова принялась истязать мобильник, но связи не было. Словно дождь нарочно перекрыл все пути, чтобы она подольше помучилась в неведении.

Как назло, поток машин остановился. Они уперлись бампером в грязный желтый автобус. Где-то впереди образовалась пробка — дождь пришелся на час пик.

Внутри Инны Викторовны прыгало злое и беспокойное существо. Оно подзуживало, искало виноватых.

Внешнее спокойствие Андрея она готова была принять за безразличие. Равнодушие стоящих впереди машин, льющейся с неба воды доводило Инну Викторовну до белого каления.

Ей казалось — все вокруг должно стремиться сейчас туда, где находится ее испуганная маленькая девочка. Все и все должны стремиться помочь ей.

Но ничего не менялось вокруг.

«За что мне это?» — подумала Инна Викторовна. И ее мысли стали крутиться вокруг этого вопроса.

Она стала искать в своей жизни источник такого чудовищного наказания.

То, что она бросила Лизиного отца? Это было так давно! Клиника? Но там она только отдает, выкладывается… Что, что в последнее время она делала не так?! Она взглянула на сына. Оксана! Она плохо говорит об Оксане и вообще чувствует к ней неприязнь. «Господи, прости! Сделай так, чтобы у Лизы было все хорошо, а я изменюсь к Оксане! Я ничего не стану говорить, я не буду вмешиваться, пусть будет как будет… Пусть живет у нас сколько понадобится… Ведь я ничего, я не против… Только пусть у Лизы все будет хорошо!»

И Стасик, вспомнилось Инне Викторовне.

Как она вела себя в его юридической конторе… Странно, что в тот момент на здание не обрушился вот такой дождь! А то и с градом. Она там всех разнесла, включая эту его сожительницу. Нет! Только бы Лиза и ребенок остались целы и невредимы, а там она сама сделает все, чтобы Стасик забыл обиды, чтобы он вернулся к Ларисе. Она помирит их ради ребенка, даже если ей придется ползать перед этим боровом на коленях. «Я изменюсь, Господи! — мысленно с жаром уверяла она. — Я буду смиренна, как овца!»

Поток машин впереди тронулся. Андрей протяжно вздохнул.

Инну Викторовну нисколько не удивило, что в приемном покое уже толпились все домашние, включая Ларису. По-другому и быть не могло. Здесь же находился и доктор Кузин, в которого Инна Викторовна с лету вцепилась.

— Родила?

— Пока нет.

— Когда начались роды?

В полнейшем молчании собравшихся два врача обсуждали ситуацию.