Венерин башмачок

Нет, я правда рад, что так получилось, — сказал он совсем не то, что заготовил. — Вот ведь как бывает… Когда уже не ждешь… Как ты думаешь, что помогло? Грязелечение или…

— Какая разница? — Лариса пожала плечами. — Над этим я задумывалась меньше всего. Ты что-то хотел? Говори, если можно, скорей. Мне нужно помочь ребятам с ужином. Знаешь, здесь у меня зверский аппетит проснулся. Я ем и ем. — И Лариса улыбнулась так, как улыбалась, только когда была студенткой.

Стае был совершенно сбит с толку. Лариса вытерлась и подставила себя ветру, чтобы обсох купальник.

— В любом случае я хочу, чтобы ты знала: я от ребенка не отказываюсь. Твоя тетка обвинила меня во всех смертных грехах, но она не права. Ребенка я всегда хотел и от него не отказываюсь. И вообще я еще подумаю… Может, не стоит вот так разбегаться? Нужно все взвесить.

— А ты уверен, что это твой ребенок?

Вопрос прозвучал так буднично, без нажима, что Стае не сразу въехал.

— То есть как это? А чей же?

— Не знаю… Я ведь ничего не помню, — пожала плечами Лариса.

— Ну… Сначала не знала. Потом в какой-то момент узнала…

— Возможно, и у меня был мужчина. Я не утверждаю, потому что не помню. Но ведь возможно?

— Ну-у… — Стасик выдохнул так, словно только что втащил на гору мешок картошки. — Нет, это исключено. Ты не такая. Была. Это на тебя совсем не похоже. Да нет же, этого быть не могло!

Лариса с интересом наблюдала за бывшим мужем. Он разволновался вдруг.

— А какая я была? — поинтересовалась она самым невинным тоном.

"— Ты была такая… вся образцовая. Одно слово — учительница. Ты спать могла только в сорочке с рукавами. И никогда не соглашалась на утренний секс, потому что тебе было нужно готовить завтрак. Ты считала, что если я не поем рисовой кашки с утра, то тебя обвинят в бесхозяйственности и нарушении семейных устоев.

Лариса распахнула глаза в искреннем удивлении.

— Да? Я в самом деле такая? Фу, какая преснятина! Она поморщилась и стала натягивать бриджи.

— А может, ты меня просто не знал, а, Стасик? — Она тряхнула волосами и запустила в них расческу. — А может, я искусно притворялась, а сама в это время… Разве так не бывает?

Стасик в полном замешательстве смотрел на жену. Когда она настоящая, а когда — нет? Где правда, а где фантазия? Что он понимает в женщинах вообще и почему, собственно, он в ней так уверен?

Рубашка на его спине взмокла от мыслительных усилий.