Ватага. Атаман

– И пинок под зад!

– Подожди, – сжала его руку жена и уточнила: – Феденька, они скачут по двору и требуют, чтобы князь к ним вышел?

– Нет! – мотнул головой паренек. – За воротами спешились, постучали. Сказывали, разговор у них есть к князю Егорию Заозерскому, зело важный и скорый.

– Ох, Федька, язык у тебя… – погрозила ему пальцем княгиня.

– Коли просят вежливо, можно и принять, – решил Егор.

– Федька, вели кавалеров в синюю горницу привесть… Нет, лучше так: Милана, покажи ему горницу, где у меня для письма все приготовлено.

– Слушаю, княже.

Слуги ушли.

– Перестань пинать Федьку, – потребовал Егор. – Он хороший парень. Преданный, храбрый и исполнительный.

– Вот за то, что он тебе нравится, его и учу, – парировала Елена. – Ты из-за него только что чуть послов оглоблями не отдубасил! Пусть понимает, что говорит.

Они медленно прошли по коридору, и когда повернули в горницу, очень удачно залитую солнцем сквозь слюдяное окно, здесь уже стояли бок о бок два кресла, спинками к подставке для письма и сундуку, заваленному добрым десятком свитков.

"Все это выглядело бы забавно – если не знать, что одеяние сверху донизу «заточено» под то, чтобы удобно, быстро и легко нырнуть в нем в жесткие латы, особого простора внутри не имеющие. И даже пуфы, видимо, предназначены держать на себе латную юбку.

33 – Михаэль барон фон Штернберг, посол Тевтонского ордена, к князю Георгию Заозерскому от магистра ордена Генриха барона фон Плауэна с вопросом! – на вполне хорошем русском языке отчеканил рыцарь.

– Всего лишь? – даже удивился Егор. – Тогда задавай.

– Ведомо стало магистру ордена, что ты, князь Заозерский, намерен заключить с Маргаритой Датской договор о вечном мире! – Похоже, кавалер намеревался оглушить голосом всех присутствующих.