Ватага. Атаман

Один наконечник князь смог отмахнуть, но второй порвал ему бок, пронзив все тело отчаянной болью, развернув и едва не вырвав из седла. Краем глаза Егор увидел, что Угрюма пробило сразу три копья, остальных сотоварищей – кого одно, кого два. Только пара ватажников чудом уцелели, но удар тяжелой конницы опрокинул их вместе с лошадьми, и над головами пытающихся встать храбрецов уже сверкнули мечи.

Своей саблей Егор что есть силы рубанул ближнего врага, но только высек из кирасы искры, ударил другого, слегка повредив панцирь.

– Убивать бездоспешных легко… – сказал он, поняв, что получил укол в спину. В горле запершило. Вожников кашлянул кровью и из-за внезапной слабости стал заваливаться влево. Попытался схватиться за луку – но руки не послушались. Князь Заозерский вывалился из седла и стал падать в долгую, бесконечную бездну…

* * *– Ф-фу, черт! – Егор тряхнул головой, отгоняя наваждение, натянул поводья, вскинул руку, огляделся. Голова походной колонны еще только приближалась к Сторожевой бухте, до Волчьего носа оставалось не меньше получаса ходу.

– Что случилось, атаман?

– К бою! – резко приказал Вожников, разворачивая скакуна. – Щиты и копья разбирайте, кольчуги натягивайте!

Возле саней он спешился стремительным прыжком, хлопнул в ладони, привлекая внимание:

– Время битвы пришло, бояре! Мне нужны лучники! Самые лучшие! Кто готов удаль свою показать, брони надевайте.

Сам он открыл притороченный за задней стенкой теплого короба саней сундук, кинул в него шапку, достал шлем, накинул на плечи чешуйчатый колонтарь из нашитых на кожаную куртку двойным слоем стальных чешуек, застегнул сбоку на крючки, опоясался боевым ремнем: толстым, без поясной сумки и ложки, но с трехгранным стилетом в пару к индийскому ножу и кистенем на тонкой цепочке.

– Ну что, бояре, охотники есть?!

Добровольцы имелись – не меньше полусотни воинов, разъехавшись вдоль обоза, спешно надевали кольчуги, благо много времени это не занимало: натянул, как футболку, через голову, пояс застегнул – и готово. Половина боярских детей остались с князем Семеном. Хотелось надеяться – только потому, что луков не имели.