Ватага. Атаман

Намокает моментом, коли просто дождь за окном пойдет. А вот из дерьма – та куда как лучше. Ее просто в мешках вощеных держать можно, и ничего не делается[29].

– Три года! – забрал у него ковш Егор и тоже черпнул медовухи. – Мне теперь что, три года вовсе без пороха сидеть? А ну, случится что? Воевать чем?

– Так ведь господь-то ныне все так устроил, что опасаться Руси нечего, – перехватил корец купец. – Сам посуди: после смерти Тамерлана могучего в Хорезме до сих пор смута не кончается. До гибели своей он османов разгромить успел и султана тамошнего сразил.

– Твои слова да богу в уши, – последовав совету, опрокинул еще ковш Егор.

– Коли так, бери двести пудов да молись, – посоветовал Михайло Острожец. – Авось да и хватит, коли с умом использовать. Голь на выдумки хитра!

– Да, тут надо технически… – согласился Вожников. – Ладно. Алмазы теперь есть, авось, чего и выгорит.

Глава 2

Оружейная ювелирка

Отец сказал: «Манджуша, лучше быть сытой рабыней, чем всю жизнь прозябать в нищете. Смотри, как легко расстается с золотом этот торговец, горстями покупая камни, годные только на точила и шлифовку! У него всегда найдется для тебя кусок хлеба и миска творога.

Но девушке и ее отцу не удалось обмануть карму. Если в этом воплощении супруг Манджуши не дожил даже до гарбхадхана[30], выходит, в прошлой жизни она соблазнила слишком много чужих мужей для сытой жизни. Вместо ласк и угощений от нового хозяина она получила одиночество, холод и жидкую мучную похлебку с капельками жира.

Правда, в последние дни ее кормили вдосталь, два раза в день кашей с мясом и копченой рыбой. Но она знала, почему. Впереди был невольничий рынок, и чужеземец хотел откормить невольницу, чтобы продать подороже.