Ватага. Атаман

– Вся какая-то гордая, сильная… и красивая, очень! Знаешь, такой ты мне нравишься больше, чем тогда… Ой…

Щеки парня стали совсем пунцовыми, хорошо хоть ушей не было видно под копною волос.

– Ты мне тоже понравился, – спокойно призналась Мара. – Иначе бы я о тебе не вспоминала. Куда мы идем?

– Сейчас, соображу…"

"Азат замедлил шаг, внимательно осматривая округу, выглядевшую, надо сказать, весьма недружелюбно: густые колючие кусты, заросли крапивы и чертополоха, какие-то крытые прогнившей соломой хижины, развалившиеся дома – настоящие трущобы, махробат! Ну, где же еще и быть питейному заведению – майхоне?

– Эй, можно вас! – подросток обратился к какой-то согбенной, закутанной в серое покрывало женщине, шарахнувшейся от него, словно шайтан он молитвы правоверного.

– Я ж спросить хотел только.

Женщина несмело остановилась, не разгибаясь и прошамкав неожиданно хриплым голосом:

– Чего тебе надо, парень?

– Где-то здесь должна проживать молочница, тетушка Рашида…

– Молочница? Как же, знаю. Идите за мной, провожу.

Воины напали на них почти сразу, здесь же, в трущобах, неожиданно выскочив из кустов. Девчонке сразу накинули на шею аркан, свалили с ног, связали, – та бешено сопротивлялась – кусалась, кричала, ругалась самыми гнусными словами, замолкла, лишь только когда ее с силой пнули в бок.

А вот с мальчишкой пришлось повозиться… уж больно ловко он махнул своим кинжалом – ранил бы кого-нибудь или убил, да только старый шпион Носрулло тоже был не в осоке найден. Выпрямился, сбросив серое женское покрывало, ухмыльнулся:

– Брось кинжал и сдавайся, иначе я велю отрезать твоей подружке голову.

– Одноглазый! – затравленно сверкнул глазами Азат.

Носрулло довольно ухмыльнулся:

– Вижу, узнал, щенок.

И, обернувшись к воинам, добавил:

– Ну, что вы стоите? Вяжите и этого, да поскорей. Чую, ждет нас всех ханская награда! Что радуетесь? Судьбу свою благодарите: не попадись вы мне по пути, награда б ушла к другим.

Глава 12

Сарай-сити-тур

– К тебе какая-то женщина… г-господине, – Никита Купи Веник так и не научился говорить двойнику «князь».

– Женщина? В такой час? – обернулся сидевший у окна двойник.

Он опять любовался закатом – уж больно чудесны они здесь были: то алые, как цветущие маки, то пунцовые, фиолетовые, кроваво-красные, а то и золотые. Сегодня был как раз такой – золотой с оранжевыми отблесками. Ах, как светились редкие облака!

– Слуги доложили – женщина, какая – не сказали, – ватажник пожал плечами и хмыкнул. – Забыли, верно, узнать.