Ватага. Атаман

И ямочки на щеках, когда улыбалась… впрочем, ямочки – не только на щеках, но и…

Вот-вот! Обняв жену, Егор погладил ее по талии, нащупал эти ямочки на пояснице и, с силой притянув супругу к себе, жарко поцеловал в губы, запуская руку под платье…

– Погоди, погоди, заполошный! – Елена чуть отстранилась, но глаза, очи синие, пылали нешуточным пожаром. – Ты бы хоть дверь закрыл… и свечки притушил… не все, часть…

– Понял!

Молодой человек проворно исполнил указанное, обернулся… Призывно улыбаясь, Елена уже ждала его на ложе нагою, лишь на тонкой шее тускло блестела цепочка… и так же блестели глаза, а грудь, изящная и упругая, с твердыми от нахлынувшего желания сосками, уже наливалась волшебным соком любви…

Князь уже не выдерживал, зарычал, словно дикий зверь, срывая с себя одежду, бросился на супругу… осторожно припал ртом к пупку, принялся ласкать его языком, постепенно спускаясь все ниже… Елена затрепетала, задышала тяжело и часто, погладила мужа по волосам, шее… Тот приподнялся, обхватил ладонями грудь, накрыл поцелуем пухлые губы, обнял, ожегся шелковистою кожей, погладил на пояснице ямочки… Заскрипела кровать.

– Ах, милая! Как славно, что ты у меня есть! Как славно-то, господи!

– Я тебя тоже люблю, – устало прижавшись к мужу, призналась Елена. – Знаешь, а у нас скоро ребеночек будет.

– И это тоже славно.

"С московским посланцем Яндызом князь Егор встретился после обеда, уже после разбора всех местных дел, в особенности касавшихся буйного поведения людей из его ватажки на новгородских улицах да в корчмах. Дрались, что и говорить, ватажнички, дрались – о том и посадник постоянно жаловался. Однако новгородцы тоже далеко не агнцы, вполне могли и сами кого хочешь обидеть… как вот вчера, в питейном заведении. Хорошо хоть признались, а то б молодой князь наказал бы своих, мало б не показалось – кого в стражи ночные, а кого и в поруб – охолонуть.