Ватага. Атаман

Будь послушным, и я сделаю тебя властелином мира!

Новая орда

Глава 1

Две пары в сапоге

Осень нынче выдалась слякотною, холодной – с конца сентября нескончаемой пеленой шли дожди, а на Покров даже выпал со всей щедростью снег, правда, не здесь, на границе Верховских земель, что по реке Оке, а севернее, к Твери ближе. Полежал, побелел, да вскорости весь растаял, и теперь, в середине ноября, погода установилась теплая, причем даже не особенно влажная – сквозь разрывы жемчужно-белесых облаков то тут, то сям проглядывало лазоревыми заплатками небо.

– Ох ты, Господи, чай, весна! – прищурившись от попавшего в глаз озорного луча, сдвинул на затылок шапку кудлатобородый широконосый мужик лет тридцати – в справном кафтане доброго немецкого сукна, какое опытный глаз ни за что не перепутает с местным, в юфтевых, испачканных в бурой болотной грязи сапогах, при висевшей на широком поясе сабле.

Мужик стоял, упираясь рукой в могучий ствол дуба, выросшего на небольшом холме, и старательно всматривался вдаль, словно бы поджидал кого-то. Рядом, у дуба, на небольшой, уже успевшей порасти свежей зеленой травкой, поляне, паслись две стреноженные лошади, одна – с черной мохнатой гривой, другая – куда более изящная и, судя по виду, никогда не ходившая под ярмом.

Хозяин скакуна – молодой статный красавец с чувственными, чуть скривленными будто бы в вечной насмешке, губами и тоненькими усиками, с ухмылкой покосился на своего напарника, или – вернее сказать – слугу:

– Весна? Ты так любишь весну, Оженя?

Мужик неожиданно озадачился:

– Да не так, чтоб уж очень, господине Яндыз. Однако ж дед-то мой крестьянствовал, это потом уж батюшка в вои попал, а я уж совсем в люди выбился…

– Хм… в люди… – тонкоусый прищурил левый глаз.

– А так и есть! – судя по всему, Оженя убежденно стоял на своем, да и разговор этот меж этими двумя не впервые уже заводился, все больше – Оженею, а Яндызу было приятно, хоть и насмешник, а все ж…

– Так и есть! – повторив, напарник-слуга пригладил растрепавшуюся бороду, ловко прикрыв рукой скользнувшую на лице улыбку – о, он-то знал, что господину эта беседа – заместо меда.