Ватага. Атаман

Немного отдохнув, путники направились дальше, слава богу, слежавшийся за долгую зиму снег не проваливался, лыжи скользили легко. Да и непогодь скоро закончилась, сквозь разрывы жемчужно-серых облаков вспыхнула, загорелась, мелькнула сверкающая лазурь, а следом за ней – и солнце.

Егор прищурил глаза, улыбнулся – ну, наконец-то, давно бы так! И тут же вдруг сильно сдавило виски. Так просто, ни с того, ни с сего… Вожников резко замедлил шаг, физически ощутив что-то подозрительное, чужое. Снова помогало бабкино зелье? Да, похоже, что так: молодой человек отчетливо почувствовал спиной чей-то недобрый взгляд.

А вдруг… Вот нет-нет, да и шевелилась однако мыслишка. А вдруг у них мобильники есть? Где-то в глубине души Егор все же на это надеялся.

Вдруг заболело, заныло сердце. И – словно что-то ударило в голову: резко, с болью… А перед глазами вдруг возникла стрела – не одна, несколько, они вылетели из-за кустов, пронзив грудь Егора, поразили и Борисычей, Данилу – так вообще ударили в шею, а вот Антип уклонился, бросился в снег…

– Эй, Егорий, чего встал?

Молодой человек вздрогнул:

– Что, Иван Борисович?

– Говорю – чего застыл-то? Притомился?

– Что-то нехорошее чувствую, – устало признался Егор.

– Следит?

Обернувшись, Иван Тугой Лук подозвал Чугреева, что-то хмуро сказал.

– Идем дале, паря. Посматривать будем.

Посматривать… Неплохо сказал. Интересно, за кем только? Егор, конечно, что-то такое нехорошее чувствовал, но вокруг никого из чужих не видел.

– Пошли, пошли, не стой.

Снова заскрипели по снегу лыжи, группа на этот раз растянулась, так что, оглянувшись на излучине, Егор едва смог разглядеть далекую фигурку Антипа. Чугреев шел на лыжах медленно, сильно припадая на правую ногу – подвернул, что ли? Или так, притворяется для чужих взглядов.

За излучиной Иван Борисович приказал остановиться и ждать. Антип, впрочем, приковылял быстро, да как только с излучины завернул, так и вовсе хромать перестал. Прав оказался Егор – притворялся.

– Ну? – нетерпеливо спросил Данило. – Что там?

– Прав Егорша, идут за нами, – Чугреев задумчиво почесал бороду, черную, цыганистую, разбойничью, прищурился. – Не так давно – но идут.