Ватага. Атаман

– А как же моя жена? – облизнул губы мужчина. – Ей можно пойти в свою комнату?

– Я же обещал, что со мной она будет в полной безопасности, – ответил Вожников. – Про другие места я такой гарантии дать не могу. Если кто-то из ищущих развлечений молодцов забредет в ее спальню… Ну, сам понимаешь.

– Да… – Мужчина смирился. Проходя мимо женщины, он на миг взял ее за руку, быстро произнес что-то непонятное, тут же отпустил. Наверное, обещал вернуться. Или попросил не уходить. Или просто шепнул о любви. Все-таки эти двое были симпатичной парой.

– Ну, вот видите? – сказал оставшимся ватажникам Егор, когда бургомистр спустился по лестнице. – Теперь он принесет нам раз в десять больше золота, чем если бы вы его тут прижарили. Хорошо хоть ходить еще может.

– Мало попросили, – тут же высказался один из ватажников.

– Отчего мало? – возразил другой. – Москва, вон, о прошлом годе от Орды за три тысячи рублев откупилась. А в дукате аж три рубля помещаются! Так то Москва. Ого-го! А это – всего лишь крепостица малая.

После этого разговора на душе у Егора стало чуть легче – выходит, не прогадал. Свое дело сделал.

Любое селение, как его ни разоряй, всегда сохранит что-то ценное, что жители не выдадут при допросах, что не найдут ушкуйники при обысках, что уберегут особо хитрые или ловкие бабы. И задачей атамана было добиться того, чтобы толику сию жители принесли сами, по доброй воле. Иначе ее никак заполучить невозможно.

– А может, у них тут заначка есть еще поболее? – высказался ватажник.

– Так ищите, – предложил Егор. – Это ведь их я вам трогать запретил. А дом перетряхнуть – это пожалуйста. Сколько пожелаете!

Ушкуйники тихо переговорили и ушли. Князь Заозерский и обнаженная бургомисторша остались наедине. Дамочка была, надо сказать, очень даже ничего. Длинные каштановые волосы, крупная грудь – есть за что взяться. Широкие бедра, ноги растут от самых…

Вожников отвернулся, встал с кресла, прошел по зале.

После того, как ватажники поставили стол на ножки, она сразу приобрела деловой вид.

Егор поднял стул, присел к столу, положив на него руки. Из окна прямо в лицо тянуло свежим сквознячком.

– Иди сюда, – поманил он пленницу."

"Та приблизилась, жертвенно отвела руки за спину, чуть вскинула подбородок. Губы у нее были розовые и пухлые, как после пластического хирурга.