Ватага. Атаман

Егор, спохватившись, тоже вскинул щит, и почти сразу сильнейший удар вырвал дощатый круг из его рук: копье ударило в самый край, возле окантовки. Совершенно открытый сверху, Вожников ощутил себя словно голым, ожидая добивающего укола – но шведы, наоборот, кидать копья перестали. Похоже, они у защитников просто кончились.

Затрещала, поддаваясь, дверь. Ушкуйники навалились. Кто-то вскрикнул и упал – изнутри его ударили мечом. Кто именно – не разглядеть. Сброшенные сверху факелы догорали, и теперь место схватки подсвечивалось только лампами, что висели внутри башни.

– Ты, ты и ты, – дергая за плечи, оттянул троих ватажников Егор и указал на дом напротив: – Поднимитесь наверх и запалите кровлю.

– Сделаем, атаман, – отозвались ушкуйники, перебежали улицу и, поскольку дверь была окована железом, принялись рубить ставни.

В башне один за другим хлопнули два выстрела. Кто-то из нападающих упал, их сменили другие – но движение все равно застопорилось. Изнутри, прикрывшись щитами, шведы упирались изо всех сил, не пуская врагов внутрь.

– Атаман, щит! – Федька сунул Егору потерянное было оружие.

– А ну, присядь, – скомандовал ему Вожников, ступил парнишке на плечо, толкнулся, забрался на головы своих товарищей, прополз вперед и, протянув руку под самым срезом дверного проема, несколько раз наугад ткнул внутрь мечом.

Над головой зазвенела сталь. Егор шустро откатился, вскочил, увидел перед собой лицо с опрятной тоненькой бородкой, тут же ткнул вперед клинком: в его ватаге таких не носили. Швед, округлив глаза, отвалился в сторону, дрогнул воздух – Вожников резко отпрянул, рубанул саблей в ответ, поднырнул, снова уколол.

Тень напротив выдохнула, подсказывая, что снова вкладывает всю силу в выпад.