Ватага. Атаман

Разумеется, стремительные гребные лодки и кочи двигались с сильно разной скоростью – но это Егор тоже учел. Ушкуи по его расчету должны были подвалить уже часа через два. Кочи – только через шесть. Именно в эти промежутки времени ему и следовало уложиться.

Стокгольм пятнадцатого века не страдал уличным освещением или оживленной ночной жизнью. Едва только стала сгущаться темнота – на всех островах, во всех слободах и предместьях стража решительно закрыла ворота, запираясь на тяжелые засовы от невидимых во мраке опасностях.

Северное предместье, втянув в себя сборщиков податей и караулы, тоже закрыло ворота частокола, отгораживаясь от порта и предоставляя его самому себе. Едва только это случилось – на коче, стараясь не шуметь, зашевелились люди, спуская на воду одну из двух надстав[9]. В нее спустились двое поморов в возрасте, Федька, которому Егор доверял едва ли не больше, чем самому себе и Клим, взятый ради того, что успел осмотреть крепость, а потому мог оказаться полезен.

Егор, обмазанный барсучьим салом и одетый в двойную оленью робу, спустился последним. Вместо оружия при нем была продолговатая глиняная трутница, в недрах которой тлел слабый, но практически неугасимый огонек.

Тяжело груженная лодка отвалила от кормы корабля и бесшумно заскользила по подернутой слабой рябью воде.

"Между тем караульные не дремали – их перекрикивания разносились далеко в ночном воздухе, предупреждая воров и душегубов о том, что город находится под охраной… А заодно – выдавая местоположение сторожей.

Обогнув выдающийся далеко в морскую бухту мыс Нормальма с одинокой сторожевой башней, заодно заменяющей маяк, лодка повернула к крепости.

Егор на всякий случай прижал палец к губам, предупреждая всех о тишине, с помощью поморов перевалил шары порозов за борт.