Ватага. Атаман

Или в Нижний Новгород – тот хоть поближе будет, а, в общем-то, наверное, кто куда успел, тут уж не до разбору, не до выбора. Кто-то ушел, кто-то убит, предпочтя плену смерть. Может, и в плену кто-то есть… Кызым, кстати, тоже в русском плену три года провел, в Москве, с тех пор московитов ненавидит – видать, несладко пришлось. Потом его люди Хидаяс-бея выкупили – вот Кызым тут и оказался, в надсмотрщиках, почти в рабах – все долги хозяину отдавал, никак отдать не мог, как некоторые – ипотечный кредит банку.

Молодой человек задумчиво прикрыл глаза – да, бежать, конечно, надо, не в рабах же тут прозябать, не в подневольных бойцах кулачных.

Хозяин немало деньжат огреб, сантехник чертов, Афоня, блин, недоделанный. Вот, хоть уж какая крепкая да странная вертикаль власти в Орде – не чета российской – а воруют все! В смысле – все чиновники, все, кто хоть какую-то власть имеет.

Чу! Услышав чьи-то легкие шаги, Вожников распахнул глаза, проводив взглядом закутанную в тонкое покрывало стройную девичью фигурку, даже, подмигнув новому приятелю, выкрикнул по-мальчишески вслед:

– Девушка, девушка, а как вас зовут?

– Меня-то? – незнакомка неожиданно обернулась, подняла босыми ногами пыль.

Ожгла! Ожгла глазищами синими, как небо, как море, как… как васильки! Ох, и красуля – сглотнув слюну, Егор почувствовал, как захолонуло, заломило сердце. Интересно, какого цвета у нее волосы? Русые? Нет, вот ведь, выбилась из-под покрывала золотисто-медовая прядь.

– Местные – Эленой кличут.

Она произнесла «Элено́й», с ударением на последнем слоге. Улыбнулась… ах, губки розовые, пухлые, ах, зубки – белые-белые! – чистым жемчугом, ямочки на загорелых щечках…

– А я…

– Я знаю – Эгор Кулаки-Руки. Про тебя только в последнее время и говорят… Эй, эй! – увидев скопившихся у ворот служанок и евнуха, девушка замахала руками. – Эй, подождите, я с вами."

"Оглянулась лукаво, снова окатила глазищами.