Ватага. Атаман

Постоял, посмотрел, как слуги закрывают ворота, да, поманив одного из них, приказал тотчас позвать приказчика Андрона, а уж ему – молодому, ликом неприметному парню со светлой, как выбеленный на жарком солнце лен, бородкой – строго наказал узнать все про ватажку Антипа Чугреева.

– Насколько я понял – именно он у них атаман. И об этом вьюноше прытком – Егорие – тоже узнай. Явился, ишь ты – наглый, как татарский сват!"

"Пока торговец Михайло Острожец инструктировал своего приказчика, «прыткий вьюнош» Егор со своими людьми, срезав путь оврагами, направился к дальней корчме Одноглазого Нила – именно там была назначена встреча с атаманом и всеми прочими.

До корчмы, впрочем, ватажники не дошли – повстречали своих, обрадовались, хоть идущий впереди Антип казался довольно угрюмым.

– Ну, как у вас? – первым спросил Егор.

– Да никак, – отозвался за атамана Никита Купи Веник. – Этот Истома Котлов, чертов жадюга… Да я б его голыми руками порвал!

– Вообще говорить отказался, – грустно подтвердил Окунев Линь. – Даже на порог не пустил.

– Засада! – Вожников покачал головой. – У нас тож ничего.

Чугреев зыркнул вокруг и сплюнул:

– Прав ты был, Егорий – поначалу надо б припугнуть, а уж потом разговоры разговаривать.

– Припугнуть и сейчас не поздно, – хмыкнув, Вожников неожиданно подмигнул ватажникам. – Ну, чего загрустили? Припугнем… Только сначала, думаю, посмотреть надо – кого ловчей пугануть. На всех-то сразу у нас силенок не хватит.

– Ты верно сказал, – кивнул атаман. – Пока на денек-другой затаимся – посмотрим, поглядим.

– Надо разделиться, людей за каждым купцом приставить, – заметил Егор.

– Сделаем.

– А что в корчме? – вдруг вспомнил Вожников. – Ничего такого не говорят?

Антип ухмыльнулся:

– Это ты про серебришко-то? Да глухо пока! Как мы и мыслили.

– Будут искать, – вставил свое слово Окунев Линь. – Боюсь, как бы на нас не вышли.

– Не выйдут, – Чугреев скривился, почесав невидимый под одеждой шрам. – Мы к тому времени к какому-нибудь купчишке пристанем, да, Бог даст, опосля и уйдем.

– А куда мы уйдем, дядько Антипе? – вскинул глаза Федька.