Вдова на выданье

Я не совершала ничего незаконного, меня не в чем было ни уличить, ни обвинить, я просто так близко подошла к разгадке одной из тайн, что не могла понять: боюсь оказаться правой или же ошибиться.

Мы слушали, чем живет старый склад. Вольготно чувствовали себя крысы — и кот не помог, а может, он и сбежал куда, что ему тут, когда у соседей сытнее. Под крышей утомленно квохтали голуби. Застарелая пыль висела пеленой, ее можно было потрогать руками.

Вот так и выглядит сиротство. Дело не в том, что ты один или совсем никому не нужен — ты не нужен самому себе.

Лариса была у себя. Еле слышные вздохи, срывающийся шепоток, всхлипы, окно, вероятно, открыто, и через щель я почувствовала дуновение, стоило руку поднести. Я жестом показала Парашке — спрячься.

Я взялась за ручку двери. У меня только одна попытка.

— Клавдия?..

Глава двадцать третья

Ее подменили не после смерти брата. Ее подменили после смерти сестры.

Утонула не Клавдия, а Лариса. Почему Зинаида спасала меня — кто знает, может, сама Лариса крикнула ей о том. Сердобольная несостоявшаяся монахиня, благодетельница, не зря же Парашка твердит абсолютно не подходящее этой мегере слово.

Домна. Черт возьми, Домна. Убрали всех свидетелей, вольных или невольных. Всех, кто что-то подозревал. Успевал проговориться, обмолвиться. Парашки тогда с нами не было, она осталась дома с детьми, что спасало ее — но спасало ли, не ей ли предназначался яд, она все подметала за капризульками-подопечными, которые не пили ни сливок, ни молока.

"Убийца расчетлив и изворотлив, сколько у меня было кандидатур, кое-кто уже сам стал покойником. Я терялась в догадках, шарахалась от собственной тени, не знала, как уберечь детей.

Имя не лжет. Она оглянулась. Много месяцев она сдерживала себя, одергивала и очень боялась услышать — «Клавдия!», а я застала ее врасплох.