Вечная Война. Книга II

Отсчет времени до начисления штрафа…

Да, ладно, какой штраф? Я же не в учебке уже! Перед глазами появилась пунктирная зеленая линия, ведущая к цели. Я чертыхнулся и пошел по указателям.

Из десантного отсека я вышел впервые. У нас было вполне себе самостоятельное пространство, «государство в государстве» со всем необходимым для службы и отдыха. Столовые, залы физической нагрузки и психологической разгрузки, оружейные и складские помещения, тренировочные залы и тренажеры, словом, было все для пятитысячной толпы скучающего десанта.

На выходе из десантного отсека, стояло два охранника в полной снаряге. Подозреваю, чтобы защитить экипаж корабля от страдающей от безделья десантуры. Немного узнав своих новых сослуживцев, я понял, что без хорошей драки они начинают «тухнуть». Да, побить своих — это святое, но! Во-первых, своих бить западло — боевое братство и вот это вот все. Во-вторых, неинтересно — убивать запрещено, штрафуют. А скучающий космодес — это бомба замедленного действия. Я бы поставил еще автоматическое орудие со стороны флотской половины. Чтобы, наверняка."

"Коридоры стали уже, мимо проходили члены экипажа в черной форме, смотрящие на меня несколько презрительно. Флотский снобизм неистребим во всех временах и цивилизациях. Сами вы салаги!

Несколько лифтов и длинных коридоров и вот я перед дверью капитанской каюты. Флотский безопасник в черной броне, отошел в сторону, пропуская меня. Каюта была просторной и светлой, однако обставлена по-спартански.

— Коммандер Флак, это тот «золотой мальчик», про которого я вам рассказывала, — Полковник Гадюка развалилась на мягком диване, помешивая ложкой в стакане какую-то коричневую жидкость.

— Полковник, Командор — я вежливо кивнул обоим головой. — Про мальчика вы погорячились, Полковник.

— Во! — указала Гадюка на меня ложкой. — Еще и дерзкий! Особенно, с испуга.

Коммандер Флак сидел за большим столом также со стаканом коричневой жидкости и с усмешкой разглядывал меня, слегка наклонив голову. Выглядел он лет на сорок, что совсем ничего не значило в этом мире.

Худощавый и подтянутый с коротким ежиком волос пепельного цвета на голове.

— И ты не знаешь, что с ним делать? — обратился он к Гадюке.

— Не-а, — ответила та, забрасывая в рот, что-то разноцветное с блюдца перед собой и, с полным ртом продолжила. — Хочешь — забирай себе! Переучишь… да хоть в инженера!

— Я не хочу в инженера. Я уже был инженером и мне не понравилось. Бананами на рынке торговать выгодней, — меня слегка накрыло воспоминаниями.