Вечная Война. Книга II

Выпустил оставшиеся четыре заряда Полного ПЭ, убив двоих и ранив еще двоих, сжал свой меч обеими руками и изо всех сил рубанул ближнего Рыцаря. Результат превзошел мои ожидания, его туша оказалась разрублена от плеча до середины грудной клетки, пнув тело ногой, я проводил его неторопливый полет взглядом, увидев, как оно катятся по полу, а затем замирает безжизненным куском мяса.

Я калечу и убиваю. Пока не откатился Глюк, нужно использовать свое преимущества по полной. Из-за моей спины во врага летят лазерные лучи, плазменные сгустки и разрывные пули.

При нормальном течение времени я слышу в эфире ругань Батальонов. Связных слов практически нет, только короткие команды, панических криков не слышно. Значит все по плану!

Я бросаю взгляд вглубь коридора и вижу его. Между двумя Медузами, висящими в воздухе, стоит высокая худощавая фигура в зеленом плаще и капюшоном на голове.

— Илай, прости… — после этих слов Пухлика у меня в голове взрывается бомба, практически лишая меня зрения и всех остальных чувств, руки разжимаются сами собой и меч падает на пол. Я вижу, как сражающийся рядом космодесантник быстро разворачивается и всаживает меч в спину товарища.

— Не стрелять! — хриплю я, надеясь, что меня услышат в окружающем шуме схватки.

Овца первой замечает опасность, винтовку она потеряла где-то раньше, а дорогу к Интекту перекрывает две тройки Рыцарей. Я уже говорил, что в лице Овечки погиб абсолютный чемпион Олимпиады? В лучших традициях метателей молота, сделав один оборот вокруг себя, Овечка запустила свою розовенькую подружку над головами Рыцарей прямиком в парящую Медузу. Хедшот, сучара! Медуза отбросило далеко назад, где он растекся липкой лужей по чистому полу.

Давление уменьшилось, я смог поднять меч, хотя руки явно не хотели это делать.

— Тоби, мочи козла!!! — я ткнул пальцем в оставшегося Медуза. Мелкий не подвел. Короткое бульканье, и зеленый шар не оставил от разумного холодца вообще никаких воспоминаний!

Стало совсем хорошо! Я видел, что мои космодесы роняют оружие, но никто, по крайней мере, уже не бьет своих. А некоторые даже нашли в себе силы возобновить сопротивление.

— Глюк, приди! — взмолился я. Я ни к кому не обращался конкретно.