Плутовка

Просто мне несколько… — он не мог найти подходящего слова, — несколько не по себе.

Она улыбнулась. Насколько приятнее было бы поговорить с ним просто так, чем выслушивать рассуждения о том, как он разочарован их поцелуем. А может быть, он был разочарован тем, что она не пошла у него на поводу? Генри нахмурилась. Не думает же он, что… Она даже не смогла закончить мысль и взволнованно посмотрела на него.

— Да, ты прав. Лучше все забыть. Мне вовсе не хотелось бы, чтобы ты думал, что я… что я отношусь к тем женщинам, которые…

— Я не думаю ничего подобного, — отрезал он.

Из ее груди вырвался вздох облегчения:

— Вот и хорошо. Не знаю, что это нашло на меня.

Данфорд отлично понимал, что вина за происшедшее целиком лежала на нем.

— Генри, не беспокойся…

— Нет, я беспокоюсь. Понимаешь, я не хочу, чтобы наша дружба разрушилась. Мы ведь друзья, не так ли?

— Конечно. — Он даже немного обиделся.

— Я понимаю, это может показаться нескромным, но я не хочу тебя терять. Дело в том, что… — она вымученно улыбнулась, — дело в том, что ты, пожалуй, единственный мой друг, кроме Симпи.

— Достаточно! — Он больше не мог слышать ее измученного голоса, тоску, сквозившую в каждом слове.

Генри привыкла думать, что живет полноценной жизнью в Стэннедж-Парке, она много раз говорила об этом. Ей как-то не приходило в голову, что за границами поместья существует другой мир, мир, в котором есть светские рауты, танцы и… дружеские отношения.

Данфорд поставил бокал на стол и подошел к ней, желая успокоить.

— Не говори так, — сказал он, сам удивляясь твердости своего голоса. Он нежно обнял ее. — Я всегда буду твоим другом, Генри. Что бы ни произошло.

— Честно?

— Честно. Почему нет?

— Не знаю. — Она подняла голову, чтобы видеть его лицо. — У многих находятся причины.

— Генри, ты такая смешная, но именно такой ты мне и нравишься.

Она скорчила гримасу:

— Хорошо сказано.

Он громко рассмеялся, отпуская ее:

— Я старался.

Данфорд уже собирался лечь спать, когда в его дверь постучался Йейтс.

— Войдите, — отозвался Данфорд, и появился Йейтс с увесистым пакетом в руках.

— Это пришло из Лондона сегодня утром, мой господин. Я оставил его на столе в вашем кабинете.

— Но я не был сегодня в кабинете, — закончил за него Данфорд. — Спасибо, что занесли. Полагаю, это завещание лорда Стэннеджа.