Плутовка

 — У нее… Погодите, где же Данфорд?

Молодой отец к этому времени уже выбежал из комнаты.

Данфорд остановился у двери. Что же дальше? Можно ли ему войти? Озадаченный, он постоял так еще несколько мгновений, пока за углом не показались запыхавшиеся Белл и Эмма.

— Чего ты ждешь? — спросила его Эмма.

— Мне уже можно войти? — с сомнением в голосе спросил Данфорд.

— Для начала ты можешь постучать, — посоветовала ему Белл.

— Думаете, мне стоит это сделать?

Белл рассмеялась. Эмма взяла инициативу в свои руки и постучала в дверь.

— Итак, — сказала она решительно, — теперь ты просто обязан войти.

Акушерка открыла дверь, но Данфорд не видел ее. Он не видел никого, кроме Генри и крошечного свертка у нее в руках.

— Генри? — он едва дышал. — Как ты?

Она засмеялась:

— Великолепно. Посиди со мной.

Данфорд прошел через комнату и присел на кровать рядом с ней.

— Ты уверена, что не больна? Я слышал, как ты настаивала на моей смерти.

Генри наклонила голову набок и поцеловала его в плечо.

— Я, пожалуй, не стала бы рожать каждый день, но ради нее стоило помучиться. Как ты думаешь? — Она показала ему ребенка. — Уильям Данфорд, познакомьтесь со своей дочерью.

— Дочь? — прошептал он. — Дочь. У нас девочка?

Генри кивнула:

— Я очень хорошо посмотрела. Это определенно девочка.

— Девочка, — с удивлением произнес он. Осторожно отодвинув одеяльце, он посмотрел на крохотное личико. — Она просто красавица.

— Мне кажется, она похожа на тебя.

— Нет-нет, она вылитая ты.

Генри взглянула на свое дитя.

— Пожалуй, она похожа сама на себя.

Данфорд поцеловал жену в щеку. Затем наклонился и очень нежно поцеловал свою дочь.

— Я не думала, что это будет девочка, — сказала Генри. — Не знаю почему, но я была просто уверена, что родится мальчик. Она так сильно толкалась.

Данфорд поцеловал дочь еще раз, как будто привыкая к новому ощущению.

— Я думала только о мужских именах, — продолжала Генри, — и совсем не думала о женских.

Данфорд загадочно улыбнулся:

— Зато я думал.

— Да?

Он кивнул:"

"— Мне точно известно, как мы ее назовем.

— Тебе известно? А со мной ты не посоветуешься?

— Даже не надейся.

— Понимаю. И как ты назовешь ее?

— Джорджиана.

— Джорджиана? — повторила Генри. — Но это почти так же плохо, как Генриетта!

Данфорд довольно улыбнулся:

— Знаю.

— Мы не должны называть ее так. Когда я думаю о том, что перенесла сама…

— Мне не приходит в голову другое имя, которое шло бы тебе больше, Генри.