Плутовка

 — О Господи!

— А вот так? — Он осторожно опустил ее на спину и положил свои руки на ее бедра. Затем медленно раздвинул их, не чувствуя никакого сопротивления. С улыбкой Данфорд наклонился вперед и поцеловал ее в губы, в то время как его пальцы оказались у нее между ног. Прерывистое дыхание и учащенный стук сердца Генри были ему ответом. Он улыбнулся своей дьявольской улыбкой.

— Скажи мне, плутовка, хочешь ли ты этого? — Он страстно припал к ее груди, а затем начал спускаться все ниже и ниже.

— О Данфорд! — Она едва не задохнулась.

 — О Боже мой!

Казалось, он мог часами ласкать ее вот так. Она была прекрасна, чиста и неискушенна. Но он чувствовал, что она еще не совсем готова испытать то, что ждало их впереди. Ему нестерпимо хотелось познать ее до конца.

Он потянулся к ней, пока их лица не оказались рядом.

— Ты хочешь меня, Генри? — прошептал он. — Я не сделаю этого, если ты скажешь нет.

Генри посмотрела на него затуманенными страстью глазами:

— Данфорд. Да.

Он содрогнулся от облегчения, не представляя, как бы смог сдержать свое слово, откажи она ему.

Он чувствовал крайнее возбуждение, его страсть просила освобождения. Данфорд потянулся вперед и слегка вошел в нее. Затрепетавшее под ним тело звало его, но он, чувствуя, как сильно она напряжена, заставил себя двигаться медленнее."

"Но Генри уже хотела большего. Она страстно обнимала его, поднимая свои бедра навстречу, пылко прижимаясь к нему. Данфорд, угадав ее желание, больше не стал сдерживать себя.

Какой близкой и родной она была ему в эту минуту! Данфорд поднялся на локтях, чтобы видеть ее лицо. Он пытался и никак не мог вспомнить, за что сердился на нее. Он вдруг вспомнил ее улыбку, звонкий смех и подрагивающие губы в молчаливом плаче по ребенку, умершему в хижине.

— Генри, — со стоном произнес он. Он любит ее. Он еще раз двинулся вперед, целиком подчиняясь извечному ритму. Любит. Еще движение. Он осыпал поцелуями ее лицо. Он любит ее.

Данфорд чувствовал, как ее дыхание становится все более частым.

Генри задвигалась под ним, тихий стон вырвался из ее груди, и затем она выкрикнула его имя, вложив в этот крик всю свою любовь.

— О Господи, Генри! — отозвался он, не в силах контролировать свои мысли, чувства и слова. — Я люблю тебя!

Генри обмерла, и мысли вихрем закружились у нее в голове. Он сказал, что любит ее. Воспоминания унесли ее далеко. Вот он в магазине уговаривает ее примерить платье для несуществующей сестры.