Варварин день (сборник)

Могла появиться и Селиванова, поэтому Мариша решила, что надо поспешить с признанием.

– Знаете, Борис Николаевич… Вы только не обижайтесь. Я ведь в вас влюбилась. Хотите верьте, хотите нет.

Наступила пауза.

– Влюбились?.. – спросил он, сразу став очень серьёзным. – Когда же это вы успели?

– Успела вот.

Он был заметно смущен.

– Вот так штука!.. Ну, влюбились, так любите. Спасибо!..

Мариша поняла, что дела ее плохи.

– Вы уж никому не рассказывайте…

– Ну что вы, как это можно?

Борис Николаевич пересел поближе к Марише и даже взял ее за руку.

– Все это пройдет, Мариночка, помяните мое слово.

– В жизнь не пройдет!

Он пожал плечами, как бы удивляясь ее упрямству.

– Должен вам доложить, что я ведь весь по кускам сшит. Если еще и голова откажет, чем мы тогда будем с вами заниматься? По дворам с обезьянкой ходить?

– С какой обезьянкой? – испуганно спросила Мариша.

– Ну, это я просто хотел вас немножечко развеселить. Улыбнитесь, пожалуйста.

Мариша попыталась, но не вышло.

– Что же мне теперь делать-то, Борис Николаевич?

– Даже не знаю, что вам такое и посоветовать…

Опять наступила пауза.

– Я понимаю, – шепнула Мариша, – зачем я вам? Я малограмотный человек, из деревни…

– Как вам сказать… Дело, конечно, не в этом. Грамотным человеком вы станете, если захотите. Я вам этого искренне желаю.

Сейчас Марише было совершенно все равно, станет она грамотной или нет.

– Кончена моя жизнь! – опять шепнула она.

– Перестаньте говорить глупости! – с несвойственной ему строгостью прикрикнул Борис Николаевич. – В конце концов вы меня ставите в нелепое положение. Что вы во мне нашли? Это смешно просто!

Мариша смотрела сквозь слезы на Бориса Николаевича и думала: «Как это что нашла?.. Да тысячи мужиков, хромых, косых, пропивших половину разума, и те думают, что лучше их нет.

Если бы кто-нибудь полгода назад сказал Марише, что она будет сама навязываться мужчине, она бы очень обиделась. А вот сегодня так и вышло. Но, как это ни странно, стыда она сейчас не испытывала, а только одну горькую печаль.

– Бросьте, умоляю вас! – повернувшись к ней, сказал Борис Николаевич.