Варварин день (сборник)

В петличке белела красивая шелковая ромашка.

– Заходи, заходи, Огонек. Но у меня всего полчаса: я ухожу в театр.

Макар суетился и скулил, чувствуя, что сегодня вечером он останется один. Лакированные туфли хозяйки вызывали у него активный протест, он пробовал царапать их лапой.

– Если хочешь, можешь у меня переночевать, – сказала Селиванова. – К двенадцати я вернусь. Посиди с Екатериной Серапионовной. Неплохая старуха.

Мариша решила остаться. Екатерина Серапионовна напоила ее чаем. Чашечки, из которых они пили, были страшно тонюсенькие, весили не больше кленового листа.

– Книжек у вас сколько, – сказала Мариша, – вот бы почитать!

– Пожалуйста. Что вы любите?

Мариша должна была признаться, что читала совсем мало.

Некогда, да и где в деревне книжки возьмешь? Старушка была очень удивлена.

– Разве у вас там не было библиотеки?

– В районе только. Я раз зашла…

– Ну и что же?

– Дали мне книжечку… Стала читать, да что-то не поняла.

Екатерина Серапионовна была тронута Маришиной искренностью.

– Я найду для вас что-нибудь подходящее, – обещала она.

Так странно, непривычно было Марише слышать, что кто-то обращается к ней на «вы». Тем более такая культурная старушка в золотых очках с черным шнурочком.

– А вы сами тоже книжки пишете? – рискнула спросить она у Екатерины Серапионовны.

– Ну что вы! Для этого нужен талант. А я просто записываю… В жизни было много событий, встреч.

Селиванова вернулась в первом часу ночи. Бросила на стол измятую театральную программку, на которой Мариша разобрала: «Стакан воды». Устало стащила с ног лакированные туфли, швырнула на спинку стула синий жакет с шелковой ромашкой в петлице.

Мариша решила, что Валентине Михайловне не понравился спектакль, поэтому она и не в духе. Но Селиванова сказала какую-то странную фразу:

– Боже, какие бывают кретины!.

Тогда Мариша догадалась, что Селиванова была в театре не одна. И как бы в подтверждение этого в затихшей квартире резко зазвонил телефон. Селиванова вышла в коридор и взяла трубку.

– Конечно, уже дома, – сказала она. – Вы что, думали, я на улице ночевать буду?

Вернулась в комнату, погасила свет и начала раздеваться.

– Поразительная заботливость! – вдруг бросила она то ли Марише, то ли самой себе. – Лучше бы такси поймал.