Варварин день (сборник)

Она жаждала того, чтобы все было как положено: хоть не богатая, но свадьба, белое платье, обручальное колечко. Марише казалось, что если она сейчас уступит Рэму, то этого колечка ей не видать. И к девичьему ее страху подмешивалось еще опасение погубить в весенней грязи свое единственное пальто, купленное три года назад раскошелившимся Романком.

Взволнованный и сильно озябший, Рэм положил свою голову Марише на плечо. Наверное, понимал, что силой тут не возьмешь, а жалость – самое уязвимое Маришино место.

К полночи притих ветер и на землю спустилась белая стужа.

– Не серчай, Рэмочка, – сказала Мариша, – тебе бы надо идти…

Все вокруг уже спало, между темными избами шевелился холод.

– Ну, нагулялась? – утром спросил Романок и гневно сощурился. – Ишь ведь чего придумали!.. Шли бы обыматься за чужой двор, а то хотишь нас опять под пожар подвести?

Мариша поняла, что это Рэм выдал их встречу, чиркнув спичкой в темноте. Хорошо, что у Романка хватило совести не пойти туда и не застать их. Но сейчас он все-таки мог бы помолчать хотя бы при Лидке.

– Связалась с кыргизом каким-то, – сердито продолжал Романок. – Ты думаешь, они зачем в деревню едут? Колхозам помогать? Нет, они едут вашего брата охмурять.

Казалось, еще немного, и он, как в старинку, пригрозит вожжами.

Но Мариша сказала вдруг тихо и оскорбленно:

– Ты зачем, Роман, не в свое дело лезешь?

Домашние переглянулись, в том числе и Лидка, проявлявшая явно повышенный интерес ко всей этой истории.

– Глаза у него красивые – жуть!.. – сказала она.

– Дура! – ворчливо бросил Романок. – Я тебе покажу глаза!..

Тем же вечером Рэм опять пришел к Огоньковым.

– Наша бригада скоро уезжает.

– Ну и катитесь! – хмуро бросил Романок.

– Что значит «катитесь»? Надо поговорить.

Мариша стояла в страшном волнении. Хотела спрятаться, но ноги не шли с места.

– Примете меня в свою семью? – спросил Рэм.

– Только бы не хватало!..

– Тогда ее отпустите. Я пока у родных живу, но буду просить комнату.