В окружении

И если я еще раз

услышу, как ты его называешь в столь неуважительной манере снова, наедине или публично,

я уволю тебя быстрее, чем ты успеешь моргнуть, – рот Роджера распахнулся, и до того как он

успел что–то сказать, я перебил его. – Понял?

Он коротко кивнул

– Понял. Полагаю тогда тебе плевать, что всемирно известная реклама «Blue

Obsession» отозвала свой контракт. Ну, знаешь, с тех пор как мы раскрыли все карты.

Слова Роджера, как хук справа в челюсть, когда они проникли в мой мозг, и я

действительно понял, что он только что сказал.

«Blue Obsession» кинули меня? Серьезно? Я подписал эти бумаги только на прошлой

неделе. Мой шок, должно быть, стал очевиден, потому что Роджер ликовал, кивая и скользя

руками в свои карманы, в восторге от того, что он нанес свой собственный удар, после моей

тирады.

Я поднял руки к лицу и потер его – усталость запредельная. Это, именно то, чего я

больше всего боялся, и глупо твердил себе, что этого не будет.

актером боевиков–геем, потому что, черт…ну, раньше никогда не было ни одного такого.

– Шокирующе, не так ли? Как желания одного человека вызвали проблемы для

стольких вокруг.

– Убирайся.

– Что…

– Убирайся, – повторил я.

– Нам нужно…

– Я не хочу разговаривать ни с одной гребаной душой, пока не приду в себя и не

подготовлюсь. Это касается тебя, Мартины, прессы, каждого, блять.

– И когда же это случится?

– Черт возьми, я сообщу тебе.

Роджер поднял свои руки вверх, показывая ладони в знак капитуляции, пока пятился

от меня.

– У тебя должен был быть план, до того как все об этом узнали.

Я зыркнул на него.

– С чего ты такой полезный, Роджер? Ха, ты даже не воспринимаешь всерьез эту тему,

Роджер. Так что не начинай лекции насчет того, что я должен, а что не должен делать.

Слишком поздно. Теперь нам нужно разбираться с тем, как все обстоит сейчас.

– И как это?

– Я говорил тебе, когда созрею на разговор с тобой, я сообщу. До этого времени,

убирайся из моего дома.

После того, как Роджер неохотно ушел, я защелкнул замок, включил сигнализацию, а

затем налил себе выпивку покрепче.

Боже, это был очень долгий день. Весь мой мир распирало на один огромный взрыв.

Тот факт, что я все еще стоял спустя прошедшие сорок восемь часов, был просто чудом.