В ловушке времени

Далеко впереди она завидела свет, вернее, светящуюся точку, размером не больше, чем с булавочную головку, и до чего же медленно она увеличивалась!

Но вот свет стал настолько сильным, что Тува различила противоположное отверстие туннеля. Скорость мало-помалу уменьшилась — и наконец она выбралась наружу.

Скалистый пейзаж. Черные, отливающие синевой, гладкие как стекло, скалы.

Она долго стояла не двигаясь, пока не разглядела в скалах проход, своего рода ворота.

За воротами взору открывался красивый пейзаж, выдержанный в приглушенных голубовато-зеленых пастельных тонах.

Ворота охранялись.

Тува невольно содрогнулась. Ибо глазам ее представилось устрашающее зрелище.

В воротах, спиною к столбам и лицом друг к другу, восседали со скрещенными мечами два чудища. Черные с головы до пят, за исключением узких щелочек желтых глаз. Руки и ноги у них были похожи на человеческие, только длинные-предлинные, тонкие и мохнатые, а головы — птичьи, с огромными кривыми клювами.

Они зорко смотрели на Туву и, судя по всему, были настроены отнюдь не доброжелательно.

Тут ей бросилось в глаза, что по обе стороны ворот в скале вырублены маленькие ниши, где выставлены — одни в шлемах, другие — без — черепа воинов, павших в различных войнах, происходивших на земле; некоторые головы выглядели как живые, — узкие-преузкие, они смахивали на заостренные хищные морды с длинными острыми зубами. Хотя Туве никто ничего не рассказывал, она догадалась, что это наиужаснейшие призраки войны, пожиратели трупов.

Но больше всего поразила ее надпись, украшавшая вход: Врата мира.

Приблизившись к птицеобразным тварям, Тува сказала:

— Простите, но как могут носить такое название ворота, имеющие столь воинственный вид?

Птицелюди раскрыли клювы и разразились гортанным хохотом.

— А разве большинство людей так не думает? Что путь к миру лежит через войну? Что нельзя достичь мира, если они сперва не выпустят друг другу кишки? Что тебе здесь надобно, смертная?

— Я хочу хотя бы краешком глаза увидеть призрачный мир.

— Ты его уже видишь.

— Да, но… мне бы хотелось увидеть чуточку больше. Стражи переглянулись.

— Пропустим ее, — сказал один. — Если что, то пусть пеняет на себя.

Это прозвучало не слишком-то обнадеживающе. Однако они отставили в сторону свои сверкающие мечи, преграждавшие ей дорогу, и впустили ее.

Тува очутилась в ином мире.