В ловушке времени

Натаниель видел, что Тува горит желанием вступить в разговор, но пресек все ее попытки. Тува была слишком непредсказуема.

Только почему этот пустяковый случай так ее заинтересовал?

Натаниель пребывал в некоторой нерешительности, он же ведь не врач, не психолог, и хотя диагноз был ясен — самовнушение, он не знал толком, как помочь этой живой, симпатичной женщине разорвать сей порочный круг. Сказать напрямую, что все это выдумки, было бы жестоко, она действительно верила в свои медиумические способности. А беседа с Карлбергом ничего не даст, — что может понять этот грубый, бесчувственный человек? И тут Натаниеля осенила догадка, и как выяснилось, счастливая догадка.

Наделенная столь живым воображением, фру Карлберг несомненно должна иметь способности к сочинительству!"

"А как же! Фру Карлберг воодушевилась и показала ему отрывки из коротких рассказов, так сказать, сиюминутные зарисовки.

— Замечательно! — одобрил Натаниель, просмотрев их. — У вас редкая наблюдательность, фру Карлберг, и хороший слог. Вот они, ваши путеводные вехи.

Лицо ее просияло. Он посоветовал начать с малого, быть может, с заметок в местной газете, рассказа… Не стоит показывать это мужу, прежде чем что-либо примут к печати, — критика со стороны непосвященных нередко обескураживает тонко чувствующих людей. Она кивала, полная воодушевления и доверия к его словам.

Ну а что касается короля Людовика…

Фру Карлберг охотно согласилась на то, чтобы Натаниель, как он выразился, «упрочил этот контакт». Облокотившись на стол, она закрыла глаза и доверчиво протянула ему обе руки.

Мысленно попросив у нее с Людовиком прощения за преступление против его величества, которое он намеревается совершить, Натаниель сосредоточился и создал образ престарелого прожигателя жизни, до смешного самодовольного и кокетливого, с бледно-желтым лицом, гнилыми зубами и взлохмаченным, сильно напудренным париком, от которого вдобавок еще и дурно пахло.

Как он и ожидал, фру Карлберг легко поддалась внушению.

— О, я вижу его! Вижу! Он тут!

Энтузиазм ее мало-помалу стал угасать, тогда Натаниель взял и быстро изгладил этот образ из ее мыслей.

Фру Карлберг открыла глаза и растерянно огляделась.

— Уфф! — произнесла она, вздрогнув, и поправила волосы. — Должно быть, до сих пор мне не удавалось его как следует рассмотреть. Как вы думаете, а что если я замахнусь на целый роман? Замысел у меня уже есть.

— Почему бы и нет? — ободряюще сказал ей Натаниель. — Только не ждите, что у вас тут же примут написанное.