В Коктебеле никто не торопится

Только этого и ждала смелая невольница, вытащила из кармана парчового халата ключ от гарема, побежала к остальным невольницам и уговорила их совершить вместе дерзкий побег.

Послушались ее другие девушки, которые полюбили русскую красавицу за скромный нрав да доброе сердце. Выпустила она под покровом темноты всех наложниц из гарема, а сама осталась, чтобы запереть дверь. Хватились стражники, бросились в опустевший гарем, да схватили единственную оставшуюся там птичку.

Притащили Святославу к хану, поставили перед ним на ковер.

"– За твое вероломство, – молвил он, – я могу отрубить тебе голову. Могу сжечь живьем. Могу повесить. Могу четвертовать. Не сносить тебе головы. И лишь одним ты можешь вымолить мое прощение – возлечь вместе со мной на ханском ложе.

– Никогда, – воскликнула гордая Святослава и так взглянула на хана, что синие сапфиры посыпались из ее глаз, а он отпрянул в страхе на своих подушках.

– Не покоришься, – закричал Ахмед страшнее прежнего. – Тогда заточу я тебя в подземелье, и выйдешь ты оттуда только тогда, когда согласишься стать моею.

Долгие месяцы провела Святослава в гнилом подземелье. Сырой воздух подточил ее здоровье. От темноты стали хуже видеть, потускнели синие очи. Одрябли и ввалились щеки, сеточка морщин покрыла когда-то прекрасное лицо.

Единственная радость была у Святославы. Смотрела она вверх своей темницы, где сквозь маленькое зарешеченное окошко был виден кусочек голубого неба, в котором изредка пролетала птица, да слышала журчание маленького родника, что пробивался из земли у самого входа в склеп, где ее практически похоронили заживо.

Разговаривала Святослава с родничком, пела ему песни своей родины, а он журчал, утешая ее, да потихоньку размывал известняк темницы, чтобы когда-нибудь выпустить ее на свободу.

Периодически хан посылал к ней стражников, чтобы узнать, не изменила ли она своего решения. Но гордая Святослава всегда решительно отвечала отказом. Прошло десять лет и дряхлеющий хан сам спустился в темницу, чтобы задать очередной вопрос. Так и не смог забыть он волнующую красоту не покорившейся ему девушки.

Открылась тяжелая дверь, хлынул в подземелье солнечный свет, и окаменел хан у входа.