Успеть сказать люблю

Верит, понимаешь, — с какой-то надсадой произнес Шевцов, — что купол этот поможет!

— А вы во что верите, Иван Валерьевич? — неожиданно для себя и тихо спросил Константин.

— А я, Костя, верю в справедливость — так воспитали меня. В справедливость я верю, слышишь?! — голос Шевцова почти сорвался на крик. — А если с Анькой случится что-то совсем плохое — так это несправедливо будет, вот как!

Они замолчали, оба. Снова привалился к стене Шевцов. Его примеру последовал Костя. И спросил негромко — даже не Шевцова — себя, наверное.

— И что теперь делать?

— Верить — что нам еще остается, — неожиданно ответил женский голос. На середине лестницы стояла Анина мама. Такая же растрепанная, как муж, с красными глазами, тоже враз постаревшая и в простом цветастом платье.

Костя оторвал спину от стены, сделал шаг, развел руки. И через несколько секунд Любовь Андреевна рыдала ему в грудь, судорожно всхлипывая и приговаривая: «Ох, Костенька, Костя, беда-то какая…».

Когда на тебя сваливается такое горе, что кажется невыносимым, неподъемным, не сдюжить никак — иногда вдруг оказывается, что эту непосильную тяжесть все же можно выдержать.

И сделать чуточку легче. Если горе есть с кем разделить."

"Как потом получилось, что он оказался дома у Шевцовых, Костя так и не понял. Константин проводил родителей Ани до их машины, а Иван Валерьевич, перед тем как закрыть дверь, спросил:

— Адрес наш помнишь?

Костя кивнул. И спустя сорок минут сидел на кухне у Шевцовых и пытался что-то съесть. Кусок не лез в горло, спиртное тоже.

Попросил у Ивана Валерьевича сигарету — может, поможет? Но получил лишь угрозу схлопотать подзатыльник — мол, нечего начинать. Угрозе Константин не поверил, но от идеи покурить в итоге оказался. А потом, когда Иван Валерьевич вернулся с балкона, они зачем-то сели смотреть альбом с фотографиями. Снова.

Только сейчас все было иначе. Костя старательно гнал от себя мысли, что может быть, эти фото — все, что останется. Вместо этого проявил гораздо больший интерес, чем в прошлый раз. Выспрашивал, слушал рассказы, запоминал клички собак.

Это Муха. Это Кукла. Это Елка, мать Норда. А это Бой, брат Норда. Собаки, сослуживцы, семейные фото. Этому альбому нужны, необходимы новые фотографии. На которых Аня и Костя. Вместе.

Только вот от Константина ничего не зависит.

Самым неожиданным итогом этого дня стало то, что Костя остался ночевать у Шевцовых. В десять вечера Иван Валерьевич в который раз позвонил в отделение, ему там дежурно ответили: «Без изменений».