Укрощение демонов

Это потому, наверное, что само понятие тревоги на подсознательном уровне связывается и с шумом, и с топотом ног, и даже со звуковым сигналом. Тревога, по большому счету, — это не что иное, как приказ к боевой готовности. А в наших обстоятельствах это можно рассматривать как призыв немедленно начать бой. Да, я спал, и младший сержант Скворечня тоже спал, но у него, уверен, как и у меня, подсознание было насторожено. И мы с младшим сержантом поднялись сразу и синхронно. Василий попытался найти рукой свой автомат, не нашел его, но тотчас все понял, только глянув в сторону окна.

Я шагнул к окну второго этажа, где рядовой Варламов держал в руках мой бинокль. Младший сержант Скворечня сразу стал подниматься на третий этаж за своим оружием. Впрочем, автомат он сразу забирать не стал, поскольку автомат и тактический фонарь были скреплены, а свет, видимо, был необходим, иначе Константин не выставил бы его.

Я не просил объяснений, принимая бинокль. Просто посмотрел, увидел, что Рифатов и два его собрата по несчастью остаются на месте, не решаясь что-то предпринять для своего спасения, и понял, что ради этого рядовой Варламов объявлять тревогу не стал бы. И потому посмотрел дальше. Десять человеческих фигур я выделил сразу. И еще не сразу, но определил, что рядом с ними идут две собаки. Но даже сразу отметил по себя, что армейцы, например, таким строем не ходят.

— К бою! — дал я сосредоточенную короткую команду и положил бинокль в проем окна.

И в этот момент мне позвонили. Перебросив в левую руку автомат, на котором я только что передернул затвор и перевел предохранитель в верхнее положение, правой я вытащил телефон и посмотрел на определитель номера. Звонил, как и обещал, начальник штаба командировочного отряда майор Вохминцев. Проявил деликатность и не позвонил раньше, чтобы не разбудить. Хотя я сомневаюсь в этом. Скорее только-только добыл сведения, что ночью сделать не всегда просто.