Укрощение демонов

А попытка смягчить название профессии, поменяв «стукач» на «осведомитель», как это принято в армии, или на «сексот», что со времен НКВД означает «секретный сотрудник» и сейчас используется в ФСБ, ничего положительного стукачам не приносит. Суть остается одна.

Вместе с дневным светом пришел шустрый неустойчивый верховой ветер и быстро разогнал, а потом и унес облака и тучи в северную сторону. И яркое, по-настоящему весеннее небо радовало глаз. Но вот солнце глаза радовать не могло, потому что от белизны снега и от отражающихся солнечных лучей в глазах начиналась резь.

Пожилая местная жительница, попавшаяся нам навстречу, шла, видимо, посмотреть, что там за стрельба всю ночь грохотала около башен. Больше ей идти в эту сторону было некуда. И женщина эта была в модных солнечных очках со стразами в оправе. Увидев нас, женщина остановилась, некоторое время думала, потом резко развернулась и довольно быстрым для своего возраста подпрыгивающим шагом двинулась в обратную сторону. Словно испугалась нас.

Как и минувшим вечером, около своего дома стоял слепой пожилой мужчина и провожал нас невидящим взглядом.

Как и женщина, он ничего не спросил, хотя мы прошли рядом. А затем напрямую двинулись к калитке двора Абубакара Магометовича Дамадаева. Во двор мы вошли, как и в первый раз, беспрепятственно, правда, в этот раз нас никто перед крыльцом не встретил.

— Втроем заходим, остальные здесь ждут, — отдал команду старший лейтенант."

"С кем он хотел зайти, можно было и не говорить. Мы со Скворечней шагнули за Тициановым на крыльцо.

Командир взвода поискал глазами кнопку звонка, ее не было, и он хотел было постучать, когда Василий просто потянул на себя дверную ручку, и дверь открылась. Мы перешагнули порог.

— Хозяин! Абубакар Магометович! — позвал Тицианов.

Нам никто не ответил, никто не поспешил навстречу. Не знаю, как старший лейтенант с младшим сержантом, но у меня от этого заурчало в животе. Со мной такое порой случается, когда я чувствую что-то недоброе. Тицианов первым двинулся вперед по коридору.

Свет горел во всем доме, как и раньше. Мы заглянули в комнату, в которой хозяин принимал нас вечером. Там было все пусто. Прошли чуть дальше, на кухню. Дамадаев лежал посреди нее, лицом вниз, не шевелился, а его рука сжимала сотовый телефон.

— Убили… — сделал я вывод.

— Если бы так… — сказал Скворечня и кивнул в сторону кухонного стола. Там стояли две пустые бутылки из-под водки и пятидесятиграммовый граненый стаканчик, наполовину наполненный.