Убийство в Эшли-Грин

 – Ты скоро привыкнешь к тому, что я вернулся. Поживи с мое, и поймешь, что привыкнуть можно к очень многому. А что касается ухода, то я собираюсь пожить у вас денек-другой, пока не получу свои вещи.

– Нет! – хором воскликнули его единокровные брат и сестра.

– Все это хорошо, – сказал Роджер. – Но если я не останусь здесь, куда же мне идти?

– Куда угодно. Нам все равно, – ответила Антония.

– Да, но по правде говоря, – доверительно произнес Роджер, – я сейчас на мели.

– У тебя двести пятьдесят тысяч фунтов, – злобно сказал Кеннет.

– Это столько оставил Арнольд? Невероятно! Если бы я знал…

Он не договорил и покачал головой.

– Что это значит – если бы ты знал? – спросила Антония.

Он рассеянно взглянул на нее:

– Забыл, что хотел сказать. Беда в том, что у меня нет одежды."

"– У тебя должна быть какая-то одежда, – возразила Антония.

– Вот-вот. Ты можешь так думать, и, честно говоря, кое-что у меня есть, только мне пришлось отдать в залог свой чемодан.

– Ну и что? – без малейшего сочувствия спросила Антония.

– Какой смысл иметь множество рубашек и прочего, если их не в чем носить? Понимаешь?

– О господи, – простонал Кеннет. – Я не вынесу!

– Это очень неразумно, – сказал Роджер. – Как-никак это не твои вещи. Если бы я стал отдавать в ломбард твои рубашки, ты имел бы полное право выражать недовольство. Если я не могу пользоваться своими вещами, это кое-что значит. Более того, если я унаследую все деньги Арнольда, то смогу купить много новой одежды, и все будет в порядке. Только не думай, что мне так уж хочется у вас остаться.

– Не ломай комедию! – саркастически сказал Кеннет. – Ты ни разу в жизни не вернул долга!

– Совершенно верно, – согласился Роджер с неизменной любезностью, – но охотно верну тебе эти деньги, если получу двести пятьдесят тысяч фунтов.

– Нет, на такой риск я не пойду, – ответил Кеннет. – Обратись к Джайлсу. От меня ты ничего не получишь.

Тут дверь отворилась, и вошла Мергатройд убрать посуду после чаепития. Антония угрюмо сказала:

– Смотри, Мергатройд, что произошло. Разве это не чертовски скверно?

Мергатройд начала было укорять ее: «Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не употребляла таких…» Потом она увидела Роджера и пронзительно вскрикнула.

– Привет, Мергатройд, – сказал Роджер с вялой, виноватой улыбкой. – Ты еще жива?

Мергатройд, казалось, лишилась дара речи.