Убийство в Эшли-Грин

 – Сержант проницательно посмотрел на начальника, он часто работал с ним и знал его. – Ведь вас беспокоит Рудольф?

– Да, – ответил Ханнасайд. – Он и похож и не похож на убийцу. Выясни, Хемингуэй, все, что сможешь.

Сержант кивнул:

– Непременно, сэр. Только он не мог этого сделать. Я так думаю. Послушай, Глэдис – Мод – Гвендолин, как там тебя, – скажи мне вот что: ты угощаешь нас этим чаем?

– Еще чего! У тебя не хватит смелости уйти, не расплатившись! – хихикнув, ответила официантка.

– Я только спрашиваю, потому что ты как будто боишься принести счет, – сказал сержант.

– Сам ты боишься! – парировала развеселившаяся официантка.

Глава девятая

Мергатройд, открыв дверь суперинтенданту Ханнасайду, недвижимо встала на пороге и вызывающе поинтересовалась, что ему нужно. Он спросил, дома ли мисс Верекер, и услышал в ответ:

– Может быть. Назовитесь, пожалуйста, и скажите, какое у вас дело.

В его глазах замерцали искры.

– Моя фамилия Ханнасайд, и дело у меня к мисс Верекер.

– Я прекрасно знаю, откуда вы, – сказала Мергатройд.

Она посторонилась, пропуская Ханнасайда, и повела его по крохотному коридору в студию.

– Мисс Тони, это опять полицейский, – объявила она. – Думаю, вам лучше поговорить с ним.

Антония сидела возле окна, у ее ног лежали две собаки. Билли узнал суперинтенданта и оживленно завилял хвостом: однако его дочь, Джуно, поднялась с рычанием.

– Кто говорит, что у собак нет разума? – угрюмо произнесла Мергатройд.

– Тихо, Джуно! – скомандовала Антония. – О, это суперинтендант! Значит, я снова подвергнусь допросу. Хотите чаю?

– Спасибо, мисс Верекер, я уже пил чай, – ответил Ханнасайд, глядя на большой холст на мольберте.

Антония любезно сказала:

– Это «Утренний ветерок», новая картина моего брата. Она еще не закончена.

Ханнасайд подошел поближе к холсту.

– Ваш брат сказал мне сегодня, что его руки стоят больше, чем все богатства вашего единокровного, – заметил он.

– Да, Кеннет о себе высокого мнения, – согласилась Антония. – Если собираетесь часто видеться с ним, придется привыкнуть к его бахвальству.

– Знаете, я думаю, что, возможно, он прав. Я, конечно, не разбираюсь в искусстве, но…

– Оставьте! – взмолилась Антония. – Так говорят из лучших побуждений все идиоты. Мергатройд, чего ты там стоишь?

– А разве вам не нравится, что я осталась? – угрюмо спросила служанка.

– Нет, не нравится.