Убийство в Эшли-Грин

Когда суперинтендант ознакомился с ними, Джайлс положил их обратно и закрыл дверцу.

– Посмотрим в письменном столе, – сказал он, подходя к нему и усаживаясь во вращающееся кресло.

– Вы привезли завещание? – спросил Ханнасайд.

Джайлс вынул из внутреннего кармана бумаги и передал ему. Суперинтендант сел по другую сторону стола, разложив хрустящие листы, а Джайлс искал на кольце ключ от выдвижных ящиков.

Суперинтендант прочел завещание, осторожно положил его на стол и сдержанно сказал:

– Значит, наследниками являются Кеннет и Антония Верекер, они получают равные доли состояния Арнольда Верекера после того, как будут выплачены долги.

– Да, – подтвердил Джайлс, просматривая бумагу, взятую в одном из ящиков. – Это так.

– То есть смерть Арнольда Верекера приносит им очень значительную выгоду.

– Я не могу так сразу сказать, насколько велико личное состояние Арнольда. Около шестидесяти тысяч фунтов.

Суперинтендант посмотрел на него.

– А пакет акций рудника?

– Он, – ответил Джайлс, кладя пачку бумаг на одну из стоп, которые разложил на письменном столе, – из-за отсутствия у Арнольда детей мужского пола переходит к Кеннету по условиям завещания его отца.

Я подумал, что вы захотите увидеть его, поэтому привез копию.

– Спасибо, – сказал Ханнасайд, протягивая руку. – Я очень признателен. Вы сберегли мне много времени, мистер Каррингтон.

– Не за что, – ответил Джайлс.

Суперинтендант, хмурясь, прочел завещание Джеффри Верекера.

– Очень странный документ, – заметил он. – Похоже, остальным его детям завещается только личное состояние отца – и даже оно делится между ними четырьмя. Как это понять, мистер Каррингтон?

– Он не такой странный, как представляется, – ответил Джайлс. – Мой дядя был помешан на компании «Шен-Хиллз майн». В его время она не была таким громадным концерном, как сегодня. Дядя верил в нее и создал частную компанию для управления ею. Она должна была расширяться и ни в коем случае не уходить из семьи.

Поэтому он оставил свой пакет акций Арнольду с переходом прав к его старшему сыну, если у него будут сыновья, а если не будет, то Роджеру и его наследникам, или, в случае смерти Роджера без законного наследника мужского пола, Кеннету. Его личное состояние достигало тридцати трех тысяч фунтов и в то время представляло собой более значительное наследство. Оно должно было делиться поровну между четырьмя детьми.